Работая под профессором - Оливия Т. Тёрнер

Рукава его рубашки на пуговицах закатаны до середины предплечий, что позволяет мне лучше рассмотреть его сексуальные татуировки. Я с трудом сглатываю, когда мой взгляд блуждает по его широкой груди и опускается к плоскому животу. Он выглядит так, словно под одеждой у него твердое, как скала, тело с рельефным прессом и крепким тазом. Кончики моих пальцев начинают покалывать, когда я представляю, как провожу ими по его прессу из шести кубиков. По твердым гребням и вокруг глубоких впадин.

Меня всегда больше привлекали мозги, а не мускулистые тела, когда дело касалось мужчин, но у профессора Гослинга есть и то, и другое, и это заставляет меня пожалеть, что я не встретила его в его кабинете.

Когда камера приближается к его лицу, у меня между ног пульсирует сильная пульсация, эхом отдающаяся по всему телу. Это чувство растет и усиливается с каждой секундой, пока я смотрю на его зеленые глаза, колышущиеся каштановые волосы и сексуальные губы.

Я сглатываю, когда моя рука скользит вниз по животу. Все, на чем я могу сосредоточиться, это глубокая пульсация моей киски, пока я смотрю на него. К ней нужно прикоснуться. Я не могу остановиться.

Кончики моих пальцев скользят под брюки и нижнее белье, и глубокий стон срывается с моих губ, когда я провожу пальцами по своему влажному холмику. Я представляю, что это он прикасается ко мне. Его пальцы скользят по моим насквозь мокрым складочкам, его язык скользит по моему ноющему клитору, а его твердый член вдавливается в мою тугую маленькую девственную дырочку.

Раньше я пыталась сделать это всего пару раз, но это всегда было скорее аналитично, чем сексуально. Я исследовала мастурбацию, а затем сделала все, что прочитала, но не смогла подобраться к ней вплотную. Я едва успела намочиться, но теперь, при одной мысли о профессоре Гослинге, я вся промокла. Мои пальцы покрыты моей потребностью и желанием. Мои бедра слипаются каждый раз, когда я их сжимаю.

Я начинаю тереть свой клитор, закрываю глаза и думаю о его руке на моем запястье, и мне кажется, что я вот-вот расплавлюсь на диване. Мой рот открыт, и я стону, как порнозвезда, когда прикасаюсь к себе сильнее и быстрее. Моя спина выгибается над диваном, когда я провожу пальцем по своей киске. Я так близко.

Я не знаю, что делать, но я просто следую указаниям своего тела, и это невероятные ощущения. Я фантазирую, что ярко-зеленые глаза профессора Гослинга находятся у меня между ног, наблюдая за тем, как я кончаю для него, и этого достаточно, чтобы разгадать меня.

Крик вырывается из моего рта, когда мои ноги сжимаются на мокрой руке. Моя голова откидывается назад, когда оргазм пронзает меня, скручивая мое тело теплой дрожью и сладким жжением.

Когда это делается, я хватаю ртом воздух, у меня трясутся ноги. Я едва могу оторвать голову от дивана, наблюдая за профессором Гослингом на экране сквозь полузакрытые глаза.

Мне следовало пойти к нему в кабинет.

Я больше не повторю этой ошибки. На самом деле, перед следующим уроком я нанесу визит своему новому учителю.

Сильный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и проснуться.

Профессор Гослинг?

Это моя первая мысль, хотя и нелепая. Его бы здесь не было. Он даже не знает, где я живу.

Мое сердце начинает бешено колотиться, когда я привожу себя в порядок, закрываю ноутбук и спешу к двери, в то время как стук продолжается.

Я живу в самом плохом многоквартирном доме. Я почти уверена, что мой сосед слева от меня — наркоторговец, и я знаю, что мой сосед справа от меня — полный подонок. Ему за пятьдесят, и каждый раз, когда он видит меня, у меня мурашки по коже от того, как он останавливается и смотрит с тревожным выражением на лице.

Это все, что я могла себе позволить, даже с учетом помощи моих родителей. Прошло всего четыре года, говорю я себе. Четыре года ношения обуви в помещении — я ни за что не поставлю босые ноги на этот отвратительный ковер.

На двери всего лишь хлипкий замок, поэтому я всегда придвигаю к нему свой комод, когда бываю дома, просто чтобы чувствовать себя в безопасности.

Стук продолжается, пока я встаю на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок.

— Нет, — выдыхаю я себе под нос. Чего он хочет?

Это мой жуткий сосед.

Я задерживаю дыхание, когда мои конечности начинают дрожать. Мое сердце начинает бешено колотиться, а желудок становится твердым, как камень.

Примерно через минуту он действительно пытается повернуть дверную ручку.

Какого хрена?!?

Когда он не может открыть дверь, он теряет интерес и уходит.

Я никогда так не тосковала по дому.

Мой желудок скручивается в нервный узел, когда я возвращаюсь к дивану на трясущихся ногах. Он пытался проникнуть сюда. Что он собирался делать?

Профессор Гослинг снова всплывает в моей голове, и по мне пробегает теплая успокаивающая волна. Я представляю, как он здесь, оберегает меня, защищает, и все становится лучше.

Но его здесь нет...

Я подхожу к окну и смотрю на дерьмовый вид на дерьмовую улицу.

Он может быть где угодно...

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Тристан

Мои руки сжимаются на руле, когда я смотрю на окно Куинн, надеясь увидеть ее. Я нахожусь здесь почти два часа, и даже беглый взгляд того стоит.

Сегодня днем она заставила меня пошатнуться, когда не появилась в моем кабинете. Я расхаживал по нему, как чертов маньяк, считая секунды, каждая из которых тянулась невероятно долго.

Когда стало ясно, что она не приедет, я обыскал каждый дюйм университета, но ничего не нашел.

Моим единственным вариантом было проникнуть в базу данных студентки и загрузить ее файл. Теперь я знаю, что она из Миннесоты, ей девятнадцать лет, она получила идеальные 1600 баллов по тестированию, и она умненькая крошка, которая получила около полудюжины грантов и частичных стипендий.

И я знаю, где она живет.

В данный момент я припарковался возле ее дома и преследую ее, как одержимый псих. Я знаю, что это пиздец — находиться здесь, но я ничего не могу с собой поделать. Что-то изменилось внутри меня, когда я впервые увидел ее, и пути назад нет. Моя старая жизнь закончена. Моя новая жизнь вращается вокруг нее.

Я должен быть рядом с ней, даже если не могу увидеть ее красивое лицо или прикоснуться к ее нежной коже.