Дом дракона и ведьмы, или Случайная осень - Мила Лимонова

Воскликнула и испугалась: а вдруг разозлит хозяина?

— Простите за грубость… — промямлила она. — Очень уж не люблю молоко, а есть очень хочется…

«Извини».

Голос прозвучал в голове так неожиданно, что ведьма упала вместе со стулом.

«Не ушиблась?»

«Мне пригрезилось?» — подумала ведьма, вставая и поднимая стул. Она почти не ушиблась. Завертела головой, ища того, кто разговаривает с ней. Неужели ворон? Говорят, фамильяры способны общаться с хозяевами мысленно, но так это с хозяевами! Она-то совершенно точно ведьма одинокая…

Молоко и каша исчезли — видимо, как раз в момент падения. Сейчас на столе стояли творожники, щедро политые вареньем, и горячий ягодный взвар.

«Нравится?»

Голос в голове звучал ровно, но Майле показались там нотки беспокойства.

«Домик, это ты со мной разговариваешь?» — подумала ведьма.

Дом, разумеется, не ответил.

Тогда Майла вслух произнесла:

— Привет.

«Добро пожаловать, моя гостья».

«Вот как! — осознала девушка. — Значит, мысленно общаться мы не можем, и он только слышит, что я произношу вслух».

— Домик… Спасибо большое за заботу! Я не хотела тебя обидеть, — произнесла девушка искренне. — Я обязательно что-нибудь хорошее сделаю, ты подскажи что.

«Ты все делаешь правильно».

— Ну ладно… — нерешительно сказала Майла, принимаясь за еду. — А я всегда теперь смогу с тобой говорить?

«Почти».

— Вот здорово! — обрадовалась та. — А то уж очень здесь тихо, и словечком не с кем перемолвиться… Домик, а ты можешь наколдовать мне мяса или хотя бы яиц? Я хочу угостить ворона. Ты ведь знаешь, о каком я говорю?

«Знаю. И угощение будет к вечеру».

— А тебе не трудно?

«Трудно. Но скоро станет все легче и легче».

— Когда цветы расцветут? — встрепенулась Майла. Вот сейчас-то она и приблизится к разгадке тайны!

Но в голове была пустота и тишина.

— Домик, ты обиделся? Прости, пожалуйста! Или тебе нельзя говорить? — испугалась Майла, но не получила никакого ответа.

Дом продолжал хранить молчание, и девушка, повздыхав, принялась за еду. Творожники были куда вкуснее каши, их, в отличие от последней, девушка обожала. Особенно с вареньем.

Чувствуя себя немного виноватой, она продолжила весь день работать в саду, превращая его в ухоженный клочок земли. Черный цветок радовал ее налитым, тугим бутоном, словно собирался завтра расцвести.

Остальные только чуть-чуть воспряли. Особенно слаб был алый, казалось, что ему пока не становилось лучше, но Майла не унималась, не жалея ни воды, в которой тоже стала ощущаться магическая сила, ни ласковых слов.

К вечеру и правда на ужин дом подал хороший кусок вареного мяса с подливой из тушеной морковки. Однако на попытки Майлы завязать разговор не откликнулся. Майла отрезала кусок и сразу пошла приманивать ворона.

Распахнула окно, положила мясо на подоконник и принялась ждать: прилетит или нет?

Ждать долго не пришлось.

Захлопали крылья, и ворон показался в окне. Уселся на ставень, поглядывая искоса на подношение на чистой деревянной тарелке.

— Поешь со мной? — спросила Майла. — А… а хочешь в дом? Я тебя за стол посажу. — И протянула руку в окно.

Ворон каркнул и сел на протянутую руку, чуть уколов когтями.

Майла аккуратно втянула гостя в окно, поднесла к столу. Птица скакнула на стол и хитро подскакала к тарелке самой Майлы.

— Ну, ешь из моей, не жалко, — засмеялась она. — Домик, смотри, какой у нас гость!

Но дом снова не отвечал.

Поужинав, Майла устроила ворона в уголке спальни, на изголовье соседней старенькой кровати. На окно положила тарелку с остатками ужина.

— Домик, спокойной ночи, — прошептала она, готовая к новым чудесам, которые будут ожидать ее наутро.

А чудеса оказались уж совсем неожиданными!

Теперь вместо комнаты с обеденным столом, она же кухня, Майлу ждала красивая столовая, какая бывает только в очень богатых домах. Майла один раз такую видела, когда мама нанималась к одному аристократу средней руки помощницей по хозяйству, у нее-то с бытовой магией получалось куда лучше.

Светлая, очень изысканная, хоть и небольшая, с уютно топящимся камином вместо печки, с ткаными обоями и деревянными панелями, с высокими, насколько это позволяла высота стен деревенского дома, окнами, чистыми до прозрачности.

Майла даже рот разинула, забыв о тех крупицах приличных манер, которыми она успела обзавестись.

— Красота какая. Вот это ты, домик постарался!

Не получив ответа, жалобно попросила:

— Ну ответь, пожалуйста. Я обидела тебя, что ли? Ой, сколько же всего на этот раз! Я же столько и не съем! — всплеснула руками она, обратив внимание на богато уставленный стол.

Какие-то запеканки, тончайшие блинчики, свернутые и конвертиками, и мешочками, и трубочками, и графины с разноцветными напитками, и пирожки, и овощи, запеченные с яйцом, и рулетики из ветчины…

— Наверное, сегодня праздник какой-то… — растерянно пробормотала Майла, ища глазами умывальник, который, естественно, исчез, как слишком сильно не соответствующий обновленной комнатке.

— Ну конечно, праздник! — раздался веселый голос, и Майла с визгом бросилась в спальню: вышла-то она в одной сорочке, а тут мужчина какой-то пожаловал.

Майла лихорадочно натягивала на себя платье, но незнакомец, честь ему и хвала, не стал вламываться в спальню и разглядывать неодетую девушку.

— Вы кто? — спросила она, побаиваясь выглянуть из дома. — Вы хозяин?

— Если бы! — Голос у мужчины был чуть хрипловатый, но, несомненно, приятный и не сердитый. — Я, можно сказать, его приятель. Даже, наверное, теперь — лучший друг и товарищ по несчастью Выходите, прелестная гостья, не бойтесь.

Майла, осторожно ступая, вышла к столу.

За ним сидел мужчина среднего роста, довольно плечистый, с вьющимися темными волосами до плеч блестящего черного цвета.

Как вороново крыло…

Как лепестки у цветка…

И тут Майла догадалась:

— Вы… вы были вороном?

— Ох! — схватился за лоб мужчина. — Был, и это мне успело жутко надоесть! До чего, оказывается, приятно ходить по твердой земле и наконец-то поесть как следует. — Он встал, отодвинул стул напротив себя. — Присаживайтесь, прелестная гостья, разделим трапезу, потому что я неприлично, прямо нечеловечески соскучился по человеческой еде!

— Приятного аппетита, — сказала Майла, присаживаясь. В человеческом облике «ворон» несколько смущал ее.

Он был явно не создан для этого места. Манеры, обращение на «вы», речь и костюм — рубашка из тонкого полотна с кружевным воротом, темные штаны, сапоги из явно дорогой, мягкой кожи, а также перстни на руках и серьга-амулет в левом ухе — выдавали в нем человека из совсем другого слоя общества. Сама Майла почти всю сознательную жизнь прожила в деревне, хотя мама была не деревенской по своему происхождению.

А этот — точно аристократ. И довольно сильный маг. Майла чувствовала его дар, словно волны тепла, исходящие от жадно поедающего