Мой дикий адвокат - Аня Истомина

Плавали, знаем.

Дэн лишь вздыхает, дернув бровями.

— Жанна, нам предстоит работать вместе. Было бы прекрасно, если бы мы действовали в тандеме, а не вспоминали старые обиды. Мне правда интересно, что у тебя нового.

— Тебе по порядку? — хмыкаю, а он кивает. — Отучилась, вышла замуж, работаю.

— Дети есть? — Доманский, не скрываясь, пялится мне в область выреза на блузке.

— Есть. Дочь.

— Взрослая?

— Восемнадцать.

— Взрослая, — соглашается он, задумавшись на несколько секунд. — По твоим стопам пошла в МВД? Или школьница еще?

— К счастью, бог миловал. Маркетинг, реклама. Как твоя жизнь? — перевожу разговор на его персону.

Обычно, такие небожители, как Дэн, любят поговорить о себе. Но он лишь скромно пожимает плечами.

— Пять лет следователем во Владике, потом вернулся в Москву и открыл свое адвокатское агентство. Все как планировал.

Усмехаюсь. Несмотря на то, что он якобы хочет пообщаться, о себе выкладывать информацию совсем не торопится. Хитрый жучара. У меня слишком хорошая память, чтобы это забыть. Поэтому, я тоже не расслабляюсь.

Официант приносит приборы, потом алкоголь и маринады. Дэн сидит с абсолютно расслабленным выражением лица, но я-то знаю, что у него сложный астигматизм, и в академию он попал по большому блату.

И, как человек с очень плохим зрением, Доманский отличный нюхач, который в юности терпеть не мог запах лука и чеснока.

— Ммм, хочешь попробовать? — разглядываю тарелку с квашеной капустой, огурчиками, черри и маринованным чесноком, двигаю ее ближе к Дэну.

— Нет, спасибо, — усмехается он и отодвигает тарелку обратно ко мне. — С мартини не сочетается.

— Тогда наливай, — киваю ему на водку. — А то уйду.

Я не люблю водку. Мне не нравится ее запах, а утром я сильно болею. Но, весь кайф в том, что Доманский тоже терпеть не может ее запаха. Да и вообще, как истинный эстет, такой выбор со стороны женщины не понимает. Впрочем, как не понимает и селёдку, шпроты и некоторые популярные салаты, типа оливье. Гурман.

Именно он приучил меня к итальянской кухне. До сих пор готовлю по его рецепту пасту с морепродуктами.

Но, сейчас мне нужно сделать все, чтобы он отвязался от меня. Надеюсь, как только он поймет, что я уже не та легкая и звонкая девочка, тут же поумерит свой пыл и желание звать меня на кофеек. Ещё не хватало, чтобы по отделу слухи поползли!

Доманский невозмутимо открывает бутылку и наполняет мне изящную рюмку почти до верху.

— За встречу? — поднимаю ее.

Чокаемся и я залпом опрокидываю в себя всю порцию.

Дыхание перехватывает, а по пищеводу разливается огонь, но я изо всех сил сдерживаюсь и даже не морщусь. Под пристальным взглядом Доманского тянусь за огурцом и с хрустом откусываю его.

— Ммм, хорошо пошла! — усмехаюсь.

— Ну,. раз так, тогда “между первой и второй”, как говорится? — щурится Дэн и снова наполняет стопку.

Смотрю на нее и понимаю, что, такими темпами, он понесет меня из ресторана на себе, но отступать некуда.

Чокаемся. Дэн отпивает глоток мартини, а я снова повторяю аттракцион невиданной выдержки и, с улыбкой, закусываю чесноком.

— Извините, а можно стакан воды? — прошу подошедшего с устрицами официанта.

На лице Доманского расцветает широкая улыбка.

— Не в то горло пошло?

— Чеснок острый. — не сдаюсь. — Можем начинать целоваться.

— Торопишься? — Дэн усмехается и снова тянется к бутылке.

— Решил споить меня? — закатываю глаза.

— Я? Нет, конечно. Я просто стараюсь придерживаться интервала, чтобы не задерживать тебя слишком сильно. У тебя же семья.

Наконец, приносят картошку и селедку с шапкой из красного репчатого лука.

— О, это то, что нужно! — улыбаюсь. — Ну что, Денис Дмитриевич, попробуете мой афродизиак?

Накалываю на вилку кусок селедки с луком и тяну Доманскому.

— Не хочу перебивать вкус пасты, — перехватывает он мою руку за запястье. — А вот тебя — хочу. Хватит придуряться, Злобина. Ты думаешь, я настолько плохо разбираюсь в людях? Если в селедку и картошку я еще поверю, то во все остальное — нет. И чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее я буду настаивать. Ты же прекрасно это знаешь.

— То есть, ты хочешь сказать, что прошло двадцать лет, а ума у тебя так и не прибавилось? — хмыкаю, убирая руку и с удовольствием отправляя в рот тающее на языке филе. — Ммм!.. Наливай.

— А у тебя все такой же острый язык? — щурится Дэн и наливает мне водку. — Так и напрашиваешься, чтобы я заткнул тебе рот чем-то более весомым.

Ух! Доманский! Я прям вспомнила наше противостояние!

Будто сейчас передо мной сидит не мужчина представительного вида, а тот самый парень из академии. И глазами своими зыркает так, что по телу лава разливается. Это он умеет. Когда Дэн злится, его зрачки так красиво темнеют.

К слову сказать, меня немного уносит в сторону ненужных воспоминаний, а в голове появляется легкий шум. Понимаю, что выпью еще пару рюмок и нужно будет отступать.

— Тогда я тебя поцелую, — подмигиваю ему и снова накалываю лук. — Где мои шпроты?

— Ты неисправима, — вздыхает Доманский и ковыряет вилкой устрицу, поливает соусом, а затем быстро выпивает ее. — Извини, тебе не предлагаю. Этот афродизиак с водкой сочетать опасно.

— Ваша паста, — подходит официант и, забрав устрицы, ставит перед Дэном тарелку спагетти.

Прошу его принести мне чашку кофе.

— Попробуй, — Доманский при помощи ножа ловко накручивает на вилку спагетти, а я зависаю на его мощных кистях.

Мне нравилось любоваться руками Дэна.

У него идеальные пальцы. И они очень ловко и методично орудуют приборами. Я любила брать его руку в свою и рассматривать каждую линию на ладони.

— Жан-на, — зовет меня он, и я поднимаю взгляд.

Кажется, будто Доманский догадался, о чем я думаю, потому что уголки его губ дергаются в тщательно скрываемой улыбке.

— Попробуй, — повторяет он.

— Тогда ты попробуешь селедку, — отстраняюсь со смешком.

— Злобина, — вздыхает Дэн. — Это же не устрицы. Мне просто интересно твое мнение, здесь паста вкуснее или та, которую я готовлю.

Пару секунд смотрю на него, а потом все же наклоняюсь вперед и снимаю с его вилки спагетти губами. Задумчиво пережевываю.

Да, паста здесь очень вкусная. Но у него получалась вкуснее.

— Очень вкусно, — вытираю губы салфеткой и встаю. — Увы, я не могу сравнить. Я не помню вкус твоей пасты. Сейчас вернусь.

Отворачиваюсь от него и иду в сторону выхода из укромного уголка.

— Тогда это повод накормить тебя ей еще раз. — бросает он мне вслед.

Усмехаюсь и ничего не отвечаю.

Нужно спрятаться в туалете и немного передохнуть от его энергетики.