Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

каменной, железо-бетонной стеной. Плюшевый дома со мной и девчонками и грозный вне его. Способный бросится и разорвать, если нам грозит опасность. Человек, ставший для меня всем, бывший для меня всем. Хозяин моей невинности, мой первый мужчина, мой идеал мужчины…

Вот он, стоит передо мной, во всей своей тёмной красе… но он давно уже не мой.

А я давно уже не его.

* * *

— Ты как здесь, живёшь в этом отеле?

— Нет… нет, я просто заехала в ресторан, мне его рекомендовали посетить, — лепечу что-то, на ходу придумываю.

— Понятно, — он явно не знает, что ещё сказать.

— А ты? — задаю резонный вопрос.

— Я здесь остановился, да. Вот спустился поужинать, а тут ты. Я признаться, не сразу тебя узнал… — осматривает все части моего тела, которые видны.

— А, ну да, волосы…

— Ты, какая-то совсем другая. Не только волосы.

Я улыбнулась.

— Это что-то типа комплимента?

— Нет, я… не очень… ты очень красивая.

Помню-помню. Его неспособность делать комплименты. Тут он точно был как слон в посудной лавке. Помню, как просила его сказать мне что-то приятное и в ответ получала — ты очень красивая. Это всё что он мог из себя выдавить.

Интересно, ей он тоже говорит это же, или в его лексиконе появились новые слова для комплиментов.

— Спасибо, — я кивнула и небрежно взяла вилку, как будто показывая, что я вообще-то пришла поужинать, а блюда, и его, и моё, с каждой пройдённой минутой, стынут.

Сколько лет мы не виделись, даже не берусь посчитать.

Как-то давно я видела его, когда ехала в такси. Он стоял возле женского магазина одежды, с кучей пакетов в руках. Рядом его джип стального цвета. Наверное, ждал свою красавицу.

Потом я долго не могла выкинуть из головы эту картинку. Где-то внутри скрытая злость на него, за то, что со мной он так ни разу не ходил. Никогда у меня не было вот такого шопинга. Он, наверное, искренне полагал, что мне не нужна нормальная женская одежда, и всё, чего я достойна это мягкий спортивный костюм, в котором удобно ехать в школу за детьми и таскаться по супермаркету, наваливая полные тележки продуктов, чтобы накормить мужа и детей, чтобы быть идеальной хозяйкой…

— Я пересяду к тебе, — услышала голос Фёдора, вырывающий меня из минутного наплыва неприятных воспоминаний.

И прежде чем успела что-то сказать, он уже махнул рукой официанту. Тот сразу понял, что от него требуется и пошел за блюдами Фёдора, стоящими на его столе.

— Я… это, хотела… ну ладно пересядь, — даю разрешение, которое ему уже не нужно.

— Ты не находишь, будет странно, если мы будем сидеть за разными столами, — он отодвинул стул и сел напротив.

Необычное ощущение. У меня даже спина как-то сразу выпрямилась и стала ещё ровнее, чем была.

— Ты похорошела.

— Значит, раньше я была недостаточно хороша? — мгновенно включилась язвительность.

— Нет, я не это хотел сказать. Извини.

— Не извиняйся, Федя, — я, наконец, взяла себя в руки и начала что-то соображать. — А где же твоя молодая жена? — я демонстративно покрутила головой.

— Я приехал один. Не волнуйся.

— Почему я? Это ты должен волноваться, чтобы тебя вдруг не увидели с другой женщиной, как ты выразился — очень красивой. Это у тебя будут проблемы, не у меня, — я усмехнулась собственным словам, сказанным как раз в то время и в том месте.

Сколько новых слов я подбирала для вот такой встречи. Сколько фраз составляла и заучивала, чтобы не забыть. Сколько раз представляла, как мы с ним встретимся и о чём будем говорить.

А потом перестала. Когда Сашка появился, у меня из головы одномоментно выбилась вся эта блаж. Мне вдруг стало абсолютно всё равно, что я скажу Фёдору при встрече.

— А ты стала совсем другая, — он тоже усмехнулся, и снова что-то потеплело в моей груди, от хороших светлых воспоминаний, как мы шутили, смеялись, как было нам хорошо рядом друг с другом.

Я наколола вилкой гребешок, провела по нему ножом.

Подошел официант, принёс все блюда Фёдора. Я глянула на медальоны.

— Филе Миньон?

— Да, гастрономическим привычкам трудно изменить, — он взял вилку и нож, — будешь? Могу поделиться или заказать тебе…

— Я сама в состоянии заказать себе, не утруждайся.

— Я просто спросил, — пожал он плечами и пока я резала гребешок, наблюдал за моими действиями.

Чувствую себя как на первом свидании. Словно всё что я делаю — неловко и эту неловкость все вокруг замечают.

— Так и будешь смотреть? — глянула на Фёдора всё ещё зависающего взглядом на моих руках.

Слава богам у меня сегодня идеальный маникюр. Свеженький, натуральный френч. Раньше я ходила с натуральным и ногтями, подстриженными под ноль, чтобы не уколоть никого из детей, да и вообще не привыкла я. А сейчас ничё — мягкий квадрат еденичка. У меня хороший мастер.

— Извини. Просто я давно тебя не видел. Совсем забыл, какая ты, — при этих словах он посмотрел на мои губы.

Сам собой мой подбородок гордо вздёрнулся.

— Федя, или ешь или иди за свой столик. Я пришла сюда поужинать, а не чтобы кто-то мешал мне это делать. Даже ты.

— Ладно, — он наколол кусок медальона и послал его в рот, — буду ужинать, — принялся жевать.

— Вот и славно, — кивнула я.

— Думаю, нам придётся ещё что-то заказать, так как наша беседа может затянуться, — сказал после того как прожевал.

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверен… — в нём вдруг включилась та самая чрезмерная уверенность, которая и была когда-то поводом моей в него влюблённости, а после и любви…

5

— Что расскажешь? Как ты живёшь? С кем-то встречаешься? — спрашивает после того, как прожевал и проглотил кусок говядины.

— Да как, обычно живу. У меня есть мужчина, живём вместе, — зачем-то соврала.

— Даже так, — он нахмурил черные густые брови, — дети мне об этом не рассказывали.

— Мы недавно живём. Детям я об этом ещё не говорила, — спокойно отрезаю кусочек гребешка и кладу в рот.

— Понятно, — тихо выдохнул.

— Ну а ты как, детей ещё не завели? — предупредительно перевожу тему с себя на него, чтобы не начал расспрашивать подробности, которых нет.

— Нет, — ответил так как-то, будто это ему неприятен этот вопрос.

— А что так? — хочется съязвить, но делаю жалостливое, сочувственное выражение.

— Не хотелось бы об этом говорить, — снова режет говядину.

— Ладно, не будем, — говорю с таким видом, мол, ты в моё, личное тоже тогда не лезь.

Но Фёдор всё равно полез.

— Значит, живёшь с мужчиной,