Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

— Что как? Ты хочешь узнать, хорош ли он в постели? — я улыбнулась.

Невероятно, но мне начинает нравиться.

— Нет, — помотал головой.

— Тогда что?

— Нет, ничего.

Поздно, Федя.

— Ответ — да, в постели он хорош. И человек он хороший.

— Я понял. Но я об этом не спрашивал, — ковыряет салат.

— А я на всякий случай, заранее, — ухмыляюсь.

Чего-то я слишком довольная. Не упустила такой шанс.

— Не язви, Люба. Это тебе не идёт, — посмотрел прямо в глаза.

— Разве?

— Абсолютно. Значит, вместе с внешностью и характер твой поменялся?

— Со временем, у всех характеры меняются, Федя. Чем старше, тем хуже.

— Это точно, — улыбнулся краем губы и снова глянул на мои губы, а я машинально их облизала, вдруг там что-то на них, а я не вижу.

Его взгляд неотрывно следит за движением моих губ.

Слово за словом я почти доела закуску горячее и десерт. Промокнула губы салфеткой.

По-моему, пора уходить.

— Извини, мне надо в уборную, — встала, взяла сумочку и пошла по проходу между столиками, ощущая на себе взгляд Фёдора.

Чувствую, как он жадно рассматривает каждый сантиметр моего нового образа. А мне это невероятно нравится. Даже слегка вильнула бедрами.

Пусть смотрит. Пусть видит. Пусть жалеет.

В уборной я положила сумку на столешницу, помыла руки и немного промокнула холодной водой щёки и лоб.

Дернула полотенце и, глядя в зеркало, себя не узнаю. Мой взгляд, он горит синими искрами, мои губы, они расплываются в непроизвольной улыбке. Мои волосы, лежат красивее, чем когда либо. А платье, которое гадами висело у меня в шкафу, кажется обалденно мне идёт.

Что происходит?

Откинула в урну полотенце, оперлась ладонями на столешницу.

— Что ты творишь, Люба? Что ты творишь? — говорю той Любе, что в зеркале, она какая-то чужая и опасная, — убирайся оттуда немедленно, иначе будет поздно.

После этих слов я выдохнула. Немного полегчало. Взяла сумку и снова пошла в зал. Подхожу к столу, но садиться не стала.

— Извини, мне пора, у меня ещё встреча, — смотрю Фёдору в глаза.

— Тебя проводить? — собирается вставать.

— Не нужно. Встретимся уже на свадьбе.

— Хорошо. Ладно. Извини, я может что-то не то сказал?

— Всё то. Всё правильно. Я пойду, меня уже ждут, — поворачиваюсь, чтобы уходить.

— Хорошо. Не буду задерживать, — он привстал, как бы прощаясь.

Я развернулась и пошла к выходу. По дороге подошла к хостес, попросила, чтобы меня рассчитали.

Потом спустилась вниз на первый этаж. На всякий случай решила пройтись, а потом, позже вернуться в гостиницу.

Фёдор

Она ушла, а я сижу, глядя в её тарелку.

Странное ощущение, будто только что у меня было что-то моё, я немного подержал в руках, а потом его вырвали у меня из рук. Моё, собственное, забрали и сказали больше не дадут. Странная ассоциация.

Когда Люба ушла, я позвал официанта, расплатился и пошёл к выходу.

Спустился в бар, захотелось выпить чего-то покрепче…

* * *

Около часа просидел в баре. Отпивая из бокала по глотку и пялясь на прохожих за окнами. После встречи с Любой я очень остро ощутил, что всё в моей жизни происходит как-то неправильно. Понимаю так же, я всё это устроил и сам ко всему подвёл.

Я и тогда сомневался, а сейчас совсем ощутил давление каких-то сил на моё осознание реальности. Будто всё и все пошли одним путём, а я другим.

Тогда я не мог поступить иначе, а сейчас понимаю, что будто бы мог, но так хотелось всё изменить. Я изменил и вот до чего это довело.

Я как идиот, пялюсь на свою жену… бывшую.

А она запросто встаёт и уходит на какую-то встречу. И я абсолютно ничего не могу ей сказать, потому что я чужой ей по сути человек. Потому что пять… шесть лет я даже не пытался позвонить ей и спросить как у неё дела. Я хотел… но не мог. Просто не мог.

И самое смешное, что каждый раз, когда Элина закатывает мне истерику, я почему-то всегда думаю о Любе.

Да. В сравнении всё познаётся. Ведь за столько лет брака с Любой, мы с ней ни разу… я не помню, чтобы мы вообще когда-то повышали голос, не то что ссоры или истерики.

Боже. Я сам это выбрал. Сам поменял. Что теперь рассуждать.

Смотрю в бокал с янтарной жидкостью. Смешно. И грустно. И самое худшее, что уже ничего нельзя изменить. Мы там, где мы есть и по-другому вряд ли уже будет.

У неё есть мужчина. Они живут вместе и он… хорош в постели. Настолько хорош, что она даже детям о нём забыла рассказать.

И вообще, что значит — хорош?

В сравнении с кем?

Получается — со мной?

Лучше меня?

Значит лучше.

Делаю глоток. Смотрю на вход в отель, на подъезжающие лимузины, Ламборджини и Гелентвагены. И вдруг… вижу Любу.

В первый момент я снова её не узнал. Только по волосам платью и туфлям на шпильке я понял, что это она. Даже не видя лица.

Я встал. Достал из кошелька купюру, кинул на стойку и пошел из бара.

Люба вошла в холл и сразу проследовала к лифту. Спокойно уверенно, как будто она всё тут отлично знает.

И что это значит? Почему она вернулась в отель?

Я вышел на улицу. Смотрю сквозь стеклянные витражи. Люба вошла в лифт, обернулась. Я быстро отвернулся.

А что если… очень интересно. Кажется, я догадываюсь, почему она вернулась. Я вошел в холл, подошел к стойке администраторов. Симпатичная девушка улыбнулась.

— Могу чем-то помочь?

— Да, простите, я остановился в этом отеле, — я достал документ.

— Да, я вас помню. Какие-то проблемы?

— Нет, просто я приехал на свадьбу к дочери, а моя жена… моя бывшая жена, вернее она должна тоже остановиться в этом отеле. Мы договорились встретиться…

— Как её фамилия? — она посмотрела на экран монитора.

— Захарова… Любовь.

— Есть Любовь Захарова. А вы?

— Я Фёдор Захаров её муж… бывший. Можно узнать в каком номере она остановилась?

— Простите но, я не могу дать вам…

— Ну, тогда мне придётся ходить по отелю и стучать во все двери. Вы же не хотите…

— Хорошо, я поняла, она остановилась в номере 312, но мне бы не хотелось.

— Послушайте, мы оба приехали на свадьбу дочери, но немного не поняли друг друга, в каком кто отеле останавливается.

— Хорошо, я поняла. Надеюсь, не возникнет проблем?

— Можете быть уверены. Спасибо большое.

— Не за что, — она сдержанно улыбнулась и покосилась в сторону,