Нелюбимые - Юлия Бонд

Волосы аккуратно уложены немного набок, идеально подстриженная чёрная борода. Если говорить непредвзято, то Батурин — очень видный мужчина. По-мужски красив. Женщины от таких голову теряют, готовые превратиться в коврик у ног, лишь бы удержать хищника как Тагир. А меня это всё не цепляет: ни вчера, ни сегодня и уверена, завтра я тоже буду равнодушной к чарам Батурина.

Подойдя ближе, Тагир берёт меня за руку и подносит её к своим губам. Пока медленно касается моей холодной кожи губами, неотрывно смотрит мне в глаза. Я тоже взгляд не отвожу, лишь дёргаю подбородком вверх, смотря на Батурина высокомерно. Сколько лет прошло, а моя власть над этим мужчиной не ослабла. Я никогда не старалась понравиться Тагиру, я была самой собой, сколько себя помню. Но Батурин нашёл во мне что-то такое особенное, что до сих не узрел ни в одной своей любовнице. Какая ирония: иметь в этой жизни всё, что захочешь; владеть целым миром, но не сердцем одной-единственной женщины. И я бы пожалела Батурина, если бы он не был таким негодяем, каковым является.

* * *

Тагир привозит нас в ресторан, один из самых помпезных в столице. На входе швейцар открывает для нас дверь и отходит в сторону, чтоб пропустить внутрь. Тагир кивает, и я первой вхожу в ресторан.

Я не удивляюсь, когда вижу “вип” зал, наполненный живыми цветам и оркестром. Моё сердце тоскливо щемит в груди, потому что богатство и роскошь ещё ни одного человека не сделали счастливым по-настоящему. Счастье в духовных ценностях, а не материальных. И богатый тот человек, у которого сердце до краёв наполнено любовью — ко всему, чему только можно.

Мы ужинаем под фоновый шум живой музыки. Тагир ведёт непринуждённую беседу, рассказывает мне о своих планах. Хвастается новыми проектами, которые уже в следующем году сделают его ещё богаче на несколько миллионов или миллиардов. Я не знаю на самом деле, сколько зарабатывает мой муж. Не знаю, сколько у него фирм и какие суммы хранятся на счетах в заграничных банках. Быть женой олигарха я никогда не хотела, но ею стала — не по своей милости, конечно же.

— Я хочу с тобой потанцевать, — не дождавшись моего ответа, Тагир встаёт с места и подходит ко мне. Протягивает руку: — Потанцуй со мной, жизнь моя.

Отложив в сторону столовые приборы, я медленно поднимаюсь с кресла и вкладываю руку в большую ладонь Тагира. Позволяю отвести себя в центр зала и увлечь в медленном танце.

Руки Тагира скользят по спине, спускаются ниже и задерживаются на ягодицах. Я вижу, как пляшут черти в чёрных глазах, да даже не черти, там сам дьявол танцует с бубном. И если бы я не была беременной, думаю, Батурин уже бы перешёл к активным действиям. Я же помню, как ему срывало крышу во время нашего секса. Не скажу, что Тагир — плохой любовник, но я, как и каждая женщина, живу эмоциями. Для меня важно испытывать чувства к мужчине, любить его и чувствовать себя любимой. А иначе это просто секс, а не что-то больше.

— Я устала, — убрав руки с плеч Тагира, отступаю на шаг. — Давай вернёмся домой?

— Вечер ещё не закончился, — усмехнувшись, Тагир провожает меня к столу и просит подать десерт.

— Когда я смогу увидеть дочь?

— Не терпится?

— А сам как думаешь? Я десять лет не видела её.

— Ну тогда что может решить пару дней? — Поддавшись вперёд, Тагир опускает руку под стол, и спустя мгновение моё колено обжигает жаром его ладони. — Не переживай, моя любимая жёнушка, я умею держать своё слово. Если я что-то обещаю, то всегда выполняю. Ты увидишься с девочкой завтра.

Вздыхаю, сдерживая эмоции. Хотя психологи утверждают, что сдерживаться — очень плохо. Если не выпускать эмоции наружу — через крик или хотя бы разговор, то можно заболеть. Но я, никогда раньше не молчавшая, сегодня молчу. Терплю всё, потому что боюсь разрушить шаткий мир, который зародился между мной и Тагиром. Ха! Миром это можно назвать с большим трудом. Но иначе я могу потерять всё, как в казино: одна ставка, одна партия и ты банкрот.

Тагир наполняет мой бокал соком. И предлагает выпить за здоровье нашего первенца. Этот тост звучит чудовищно. Потому что мы топчемся на осколках прошлого. Сколько людей стали несчастными из-за нашего с Батуриным брака? Сломанная судьба моей родной сестры и Егора — это даже не вершина Айсберга.

— Идём, я хочу тебе кое-что показать, — Тагир тянет меня за руку. И уже через пару минут мы оказываемся стоять на заднем дворе ресторана.

На улице темно и прохладно. Сняв с себя пиджак, Батурин бережно накидывает его мне на плечи. И становится за моей спиной. Прижимается плотно. Руками обнимает за талию, ладонью гладит округлый живот.

Я слышу чужие голоса и понимаю, что на улице мы не одни. Позади нас с Батуриным стоят мужчины. Курят. И я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Тяжёлый. Он словно буравит меня насквозь.

Тёмное небо озаряется яркими вспышками. Тагир прижимается ко мне ещё крепче и шепчет на ухо признания в любви, пока в небе взрывается фейерверк.

“Спасибо за сына”, — читаю огненную надпись. И предательские мурашки бегут по спине.

Обернувшись, смотрю на Тагира шокированным взглядом. А он улыбается! Кончиком носа трётся о мой нос.

— Ты делаешь меня самым счастливым, — говорит Батурин, а я глотаю противный ком, который подкатил к горлу.

Когда спектакль завершается, Тагир берёт меня за руку и ведёт в ресторан. Но чтобы нам вернуться в “випку” нужно пройти длинный коридор и общий зал ресторана, где мы встречаем знакомых. Тагир останавливается, чтоб поздороваться с группой мужчиной. Я стою от него немного поодаль. Кутаюсь в пиджак мужа и снова чувствую на себе чужой взгляд.

Я поворачиваю голову в сторону. И чувствую, как подо мной начинает качаться пол, потому что в метрах десяти от меня стоит биологический отец моего ребёнка, которого я ношу под сердцем.

— Ты увидела призрака, любимая? — голос Батурина вырывает из прострации, и я вдруг понимаю, что пялюсь в пустоту.

Егора нет. Неужели мне всё показалось?

— Юль, всё хорошо? — спрашивает Тагир, положив руки на мои плечи.

— Да. Наверное. Не знаю, мне показалось, там стоял какой-то мужчина, — киваю в ту сторону, где минуту назад увидела Егора. Или всё-таки это были злые игры моего воображения?

— Там никого нет. Тебе показалось, — снисходительно улыбнувшись, Тагир гладит мою скулу указательным пальцем и предлагает вернуться к