Услуга за услугу - Нат Челони

— Конечно, нет. Я не причиняю вреда женщинам. — Ее щеки горели от его неполной двусмысленности. — И, кстати, Доменико или Дом, — сказал он, сокращая оставшееся расстояние между ними.

— Прошу прощения? — смущенно спросила Джулия. Он стоял так близко, что она могла чувствовать запах его одеколона, чего-то восточного и пряного. Она заметила его растущую пятичасовую щетину и цвет его глаз. Они были угольно-темно-серыми с оттенками зеленого и синего, а не черными, и они оценивали ее с откровенным мужским одобрением.

— Мы можем обращаться друг к другу по имени. В конце концов, мы ведь не чужие, правда, Джулия? — мягко спросил он.

То, как он произнес ее имя, одновременно охладило и разогрело ее кровь. — В общем-то, так оно и есть, — возразила она. — Нас никогда не представляли.

— Мы можем это исправить, — любезно предложил он.

— Я не думаю, что это необходимо.

— Почему нет? — Он ухмыльнулся. — Я не имею права быть твоим знакомым?

Его высокомерие начало раздражать Джулию, и она не смогла сдержать свой резкий тон. — Я уверена, что ты находишь в этой ситуации что-то смешное, но с моей точки зрения, это совсем не весело.

— Согласен. К тому же, стоя разговаривать неловко. Давай. — Он взял ее за руку с уговаривающей улыбкой. — Почему бы нам не продолжить это, э-э, сидя. — В его глазах заплясали искорки юмора.

Обеспокоенная его фамильярностью и этим странным электрическим током, который прошел через нее от его прикосновения, Джулия сбросила его руку. — Уже поздно. Я думаю, что мальчики уже достаточно напуганы, так что ты можешь их отпустить.

Дом тихонько усмехнулся. — Ты говоришь о своем племяннике? Он пригрозил отрезать мне яйца и засунуть их мне в рот, а потом пообещал взорвать меня в машине однажды. Мне это не кажется чем-то страшным. Но я не могу сказать того же о его друге.

Тонио, ты идиот, Джулия подавила желание закрыть глаза. Ее охватил ужас.

— Что ты с ними сделал?

Он наклонил голову набок с задумчивым взглядом. — Что именно, по-твоему, я с ними сделал? Пытал их в своем подвале?

— Я не знаю, что и думать, — призналась она, желая дать ему пощечину за то, что он с ней играет. — Я тебя не знаю. И точка. Но я вижу, что ты получаешь особое удовольствие от того, что бросаешься своим мафиозным весом, чтобы запугать меня, и мне это не нравится.

Он запрокинул голову назад и рассмеялся. — Мафиозный вес? Это было хорошо. Ты что-то, понимаешь? — Он покачал головой в изумлении. — С того момента, как ты ворвалась, ты пытаешься затеять со мной драку, пока я изо всех сил пытаюсь изображать вежливого хозяина.

— Правда? Как невежливо с моей стороны не ценить твои усилия, — сухо парировала Джулия.

Он раздраженно сверкнул на нее глазами. — Ты вспыльчивая и полная предрассудков, ты знаешь?

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— От тебя я приму это как комплимент. Где мальчики?

Его челюсть вытянулась, а поведение полностью изменилось. — Ладно. Тогда пусть будет по-твоему, — коротко сказал он, засовывая руки в карманы и покачиваясь на каблуках. — Ты умная женщина. Ты знаешь, как это происходит в моем мире. Твой племянник — Леонарди. Нет никаких гарантий, что он не сдержит своего обещания, когда вырастет.

Когда до Джулии дошел смысл его слов, она пришла в ужас. — Что? — пропищала она. — Ты не можешь быть серьезным! Он же просто ребенок.

Он приблизился, его рост в шесть футов пять дюймов почти навис над ее ростом пять футов одиннадцать дюймов. — Неужели я не могу? Мне освежить твою память?

Она знала, что сейчас произойдет, и все внутри нее напряглось.

— Фрэнки был ребенком, когда твой бесхребетный муж застрелил его и оставил истекать кровью на свалке.

Джулия ощетинилась. — Он не...

— Он мог бы спасти его, но он решил повернуться и сбежать, оставив свою и твою семью убирать за ним.

Этот высокомерный сукин сын имел наглость оскорбить Риччи. Злые слезы подступили к ее векам, и она процедила сквозь зубы: — Это не имеет никакого отношения к Риччи. Оставь его в покое.

— Все еще хранишь верность ублюдку, который тебя бросил? — спросил он, и в его голосе послышалось презрение.

— Иди к черту, — резко бросила она, оскорбленная этим комментарием, потому что многие люди в него поверили.

Он презрительно фыркнул. — Женщины могут быть такими чертовски слепыми.

Это была последняя капля. — Как ты смеешь? — взорвалась Джулия, давая волю своему сдерживаемому гневу. — Ты...

— Будь осторожна с тем, что ты говоришь дальше, милая, — предупредил он, прищурившись.

— Я не твоя милая, — кипела она. — И я тебя не боюсь, Доменико. — Ее воздушные кавычки едва не ткнули ему в глаз и заставили его моргнуть от удивления. — Мне наплевать, во что ты веришь, потому что Риччи никого не убивал. Он ненавидел насилие и никогда не пользовался оружием, даже никогда не владел им. Общеизвестно, что он решал споры кулаками. В нем было больше смелости, чем во всех твоих мужчинах вместе взятых, включая тебя. — Она ткнула его в грудь указательным пальцем. — Так что не смей порочить его имя.

— Ты закончила? — спросил он тихо, слишком тихо. — Потому что я думаю, ты сказала достаточно.

— И мне все равно, что ты думаешь. Я устала от людей, которые верят в эту чушь. Риччи мертв. — Джулия снова ткнула его в грудь. — Он исчез вечером в день нашей пятимесячной годовщины свадьбы после телефонного звонка. Я не знаю, что произошло в тот день, но я уверена, что его подставили за убийство. Если бы ты использовал свои мозги, ты бы понял, что это подстава, и нашел настоящего виновника. Ты пролил достаточно крови в своей бессмысленной вендетте, которая разрушила наши семьи, и это должно прекратиться сейчас.

Он был неестественно тих и смотрел на нее со странным выражением лица, которое она не могла истолковать.

— Послушай, — сказала Джулия, судорожно дыша, выдыхая. — Я думала... — Она замолчала, подбирая нужное слово. — Я не знаю, о чем я думала, придя сюда. Это была глупая ошибка, и мне следовало позволить брату разобраться с этим. Но теперь я здесь, и, пожалуйста. — В мольбе она потянулась и положила руку на его руку, которая напряглась под ее пальцами. — Позволь мне отвезти мальчиков домой. Даю тебе слово, что никто не узнает об этом инциденте. Я позабочусь об этом.

Что-то темное мелькнуло в его взгляде, когда он упал на ее руку на его руке. Она немедленно убрала ее, и ее сердце дрогнуло, потому что его глаза прожгли ее с тревожной