Наблюдай за мной (ЛП) - Тахира Мафи

Восстановление любит слежку. Я знаю, что за этой камерой наблюдают. Они любят игры разума. Любят пытать. Если бы они хотели меня убить, они бы прислали настоящего человека, чтобы немного помучить мне голову перед смертью. Вместо этого эта штука, вероятно, записывает и анализирует мои жизненные показатели, параллельно делая проверку по базе данных. Спорю, она прямо сейчас роется в какой-нибудь базе данных, выясняя, что Аарон Уорнер Андерсон — мой сводный брат; что Джульетта Феррарс — его жена; что я младший сын Париса Андерсона, мёртвого экс-верховного командующего Северной Америки. Они поймали крупную рыбу.

Мысленно я даю себе пинка по лицу.

— Я дала вам указание, — говорит она и делает ещё один шаг ближе.

Я жую ещё немного, пытаясь проглотить, не убив себя. — Слушай, если компьютер в твоей голове уже не знает, кто я, просто отсканировав моё лицо, я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Так что если ты здесь, чтобы выудить информацию, тебе не повезло. Может, просто пришли парня, который должен меня пытать.

Она замирает, удивление настолько кратко окрашивает её черты, что я почти пропускаю это. Завораживающая, реалистичная технология.

Она моргает этими странными глазами, прежде чем сказать мягко: — Вы что-то едите?

— Жевательные мишки, — говорю я с полным ртом.

Она снова моргает. Есть что-то такое человеческое в том, как она изучает меня в этот момент, что у меня по коже бегут мурашки.

— Я не понимаю, — говорит она.

— Жевательные мишки? Это типа жевательные конфеты...

— Вы не боитесь умереть?

— Э-э. — Я перестаю жевать. — Что?

И затем она движется ко мне, сокращая расстояние между нами за два шага, и я понимаю с внезапным, ощутимым страхом...

Это настоящая женщина. Не робот.

Я так отвлечён этим фактом, так встревожен теплом её маленькой руки, когда она касается моего лица, что поначалу даже не замечаю ножа, приставленного к моему горлу. Она держит мою голову удивительно крепко, моя шея открыта и выставлена под её лезвие, но я чувствую её дыхание на своей коже, и это сводит меня с ума. У неё кукольные ручки. Она пахнет свежо, как сосны и мыло. Вблизи её глаза бледного серовато-голубого оттенка, а её тёмное пальто изъедено молью и великовато. Под ним на ней мешковатый свитер, воротник расстёгнут, обнажая проблеск кожи такой тонкой, что у меня кружится голова от одного взгляда на неё.

Мне кажется, я не понимаю смысла этого упражнения.

Я — заключённый высокой важности; любой идиот знал бы, что не стоит убивать меня сразу. Они должны пытать меня ради информации. Использовать меня как приманку или рычаг. Вместо этого мне назначили эльфа, которому нужно встать на цыпочки, чтобы дотянуться до моей шеи. Ощущение, будто на меня напал цветок.

Хотя нож у горла — это раздражает.

Я решаю перебросить её через комнату просто для безопасности, но когда я просовываю руки внутрь её пальто, она резко, испуганно вдыхает и почти спотыкается. Я хватаю её по инстинкту, удерживая на месте, не думая, но меня сбивает с толку её ощущение — талия такая маленькая, что кажется почти опасной. Я изучаю её лицо, мои глаза сужаются от замешательства, а она смотрит на меня со вспышкой эмоций такой интенсивной, что, клянусь Богом, я чувствую её в груди.

— Ты пахнешь яблоком, — шепчет она, и я уже почти улыбаюсь, когда она перерезает мне горло.

Я вижу вспышку металла, но лезвие движется быстро, и боль не накрывает меня, пока она не отступает. Я поднимаю руку к ране, пока зрение ухудшается, кровь сочится сквозь пальцы как раз в тот момент, когда я понимаю, что не могу говорить.

Ублюдок.

Она разрезала и мою трахею.

Кукольные Ручки явно делала это раньше и делала хорошо. Я слегка пошатываюсь, издаю хриплый звук, неудачно опускаясь на колени. Она нависает надо мной, наблюдает, без выражения.

Как будто из космоса я слышу, как она говорит: — Он готов к извлечению органов, — как раз когда я падаю на пол.

Она смахивает обёртку от мишек из моего кармана, прежде чем исчезнуть.

Глава 4

Джеймс

Звуки просачиваются и пропадают: смазанные голоса, лязг металла. Боль. Свет вспыхивает электрическими взрывами у меня перед глазами. Я чувствую руки на своём теле, холодную сталь, мои мысли путаются. Быстрая оценка ситуации, кажется, указывает на то, что я лежу на каталке, меня везут по тому, что я могу только предположить, является коридором. Мне нужно удержать свой разум, заставить его сфокусироваться, прежде чем я потеряю сознание, потому что если я потеряю сознание, я не проснусь, пока моё горло не заживёт, а это значит, что я могу проснуться как раз в тот момент, когда они будут вырезать почки из моего тела.

Или того хуже.

То, что у меня есть способность к исцелению, не является общеизвестным фактом, но и секретом это тоже не назовёшь. Восстановление, должно быть, действительно опустилось здесь, если они так плохо справляются со своей работой. Подумаешь, один из самых технологически продвинутых фашистских режимов в истории не удосужился покопаться в своих заключённых. Подумаешь, они должны были знать, что нельзя просто перерезать мне горло и вывалить на каталку в глубинах какого-то сверхсекретного места на сверхсекретном острове без серьёзных последствий. Подумаешь, они должны были связать мне руки и ноги перед тем, как выпустить из камеры, что они могли бы дать мне какое-нибудь успокоительное или хотя бы запечатать глаза...

Да. Неважно. Теперь, когда я думаю об этом, нет шансов, что они настолько тупые. Скорее всего, это какая-то ловушка.

Пора менять тактику.

К счастью, моя голова начинает проясняться. Дыхание начинает стабилизироваться. Фраза, которую я никогда не думал, что произнесу: я благодарен за месиво крови по всему горлу, потому что это скрывает тот факт, что моя рана заживает.

Я приоткрываю глаза.

Кукольные Ручки расплывчатым пятном рядом со мной, но, кажется, есть ещё кто-то. Мой слух улучшается, сердечный ритм учащается.

—...надеялся успеть домой к ужину, — говорит какой-то парень, затем смеётся. — Наверное, мне следовало знать лучше. Всех подряд, да? Я буду работать всю ночь, обрабатывая твою новую партию тел.

Вау, отлично.

Кукольные Ручки — серийная убийца. Мои штаны натягивались из-за серийной убийцы. Кенджи это понравится.

— Я говорил тебе, что моя жена готовит лазанью? — Парень снова смеётся, но теперь звучит нервно.

Не могу его винить. Серийные убийцы обычно заставляют людей нервничать.

— Она делает отличную лазанью, — говорит он. — Вообще, она хороша во всём. То есть, я всегда