Каллахан - Тесс Саммерс

Всё было аккуратно и на своих местах. Кровать с темно-синим и лесным зеленым покрывалом была заправлена так туго, что от нее мог бы отскочить четвертак — именно так, как и должна выглядеть постель морпеха. Вещи на столе стояли в ряд, как и сувениры с трофеями на комоде. И хотя в корзине в углу всё еще лежала грязная одежда, на полу не валялось ни единого лишнего носка.

Брайан отодвинул створку встроенного шкафа. Рубашки были аккуратно рассортированы по типам: на пуговицах, поло и фланелевые. Брюки висели на специальных вешалках. Внизу на полке стояли начищенные лоферы и безупречные кроссовки.

Брайан сдвинул створку, открывая вторую половину шкафа. В углу стоял небольшой сейф.

Я присел и начал вращать диск, пока не ввел комбинацию девять — одиннадцать — один.

— Ты не врал, — негромко заметил Брайан, когда я потянул за рычаг и дверь открылась. — Он действительно дал тебе код.

Я не обиделся на замечание про вранье, списав это на его близкую дружбу с Шоном. Вместо этого я распахнул дверцу сейфа. Внутри лежали бейсбольные карточки, большой бумажный конверт, несколько обычных писем и маленькая деревянная коробочка в форме сердца.

Я достал коробочку и откинул крышку.

Круглый бриллиант-солитер, примерно в полкарата, сверкал, плотно сидя в своем гнезде на черном бархате.

Брайан заглянул мне через плечо и пробормотал:

— Проклятье. Он и вправду собирался на ней жениться.

— Ты удивлен?

— Немного. Думаю, они скрывали свои отношения, потому что...

— Она не католичка.

— Да. Сейчас родители принимают Лэйни, но в основном ради того, чтобы она позволяла им участвовать в жизни Конора. Не думаю, что они были бы так же радушны, не будь у них внука. И я знаю, что если бы Лэйни не согласилась крестить его в церкви в октябре, бабуля бы уже давно умыкнула его и тайком крестила у отца Дэниелса.

Я усмехнулся, но у меня возникло чувство, что он лишь наполовину шутит.

Его рация зашипела, и диспетчер спросил:

— «Сьерра-четыре», ваше местоположение?

Брайан нажал на кнопку микрофона на плече.

— Всё еще на Оук-стрит, 237. Скоро освобожусь. — Он посмотрел на меня и кивнул в сторону коридора. — Пойдем. Мне, пожалуй, пора возвращаться к работе.

Глава пятая

Лэйни

Послеобеденный поток посетителей поредел, и в углу осталась только студентка, вовсю пользующаяся бесплатным Wi-Fi. Когда ушла и она, я снова покормила Конора и спустила его в пекарню в переносной люльке. Хотя на прошлой неделе ему уже сделали первые прививки, я все еще опасалась брать его к людям, пока его крошечная иммунная система только крепла.

Паулина уже закончила смену, так что мы с сыном остались одни. Устроившись в своем детском креслице прямо на прилавке, Конор «контролировал», как я протираю столы и стулья. Я прибавила музыку и принялась танцевать, используя тряпку в качестве реквизита и пытаясь рассмешить малыша. Мой маленький мужичок явно не знал, что и думать, когда я схватила метлу вместо микрофона и начала во весь голос распевать «Runaway Baby» Бруно Марса, притопывая в такт.

Выполняя пируэт, которому позавидовала бы любая поп-звезда, я вдруг заметила мужчину, стоявшего у входа и с усмешкой наблюдавшего за мной, и непроизвольно вскрикнула. Я бросилась убавлять звук, а его глубокий голос прозвучал явно с оттенком забавы:

— Пожалуйста, не останавливайтесь из-за меня.

Я мельком увидела себя в настенном зеркале. Не знаю, было ли мое лицо багровым от смущения или от усердного выступления. Скорее всего, и от того, и от другого. Тем не менее, я обернулась со своей лучшей «клиентской» улыбкой, стараясь скрыть конфуз, и решила просто принять ситуацию как есть.

— Прошу прощения. Я вас не заметила!

— Я так и понял…

Это был тот самый мужчина, которого я видела на тротуаре сегодня утром. Ну конечно, кто же еще. В этом вся моя удача. На моем позоре не мог попасться мистер Моррисон, восьмидесятилетний владелец скобяной лавки по соседству. Нет, это обязательно должен был быть тот красавчик.

Он продолжил:

— Я не хотел мешать.

Мне определенно нужно починить этот чертов дверной колокольчик.

Адам

Мы с Брайаном припарковались перед пекарней, которую я приметил еще раньше. Тогда я не знал, что она принадлежит Лэйни, но Брайан по дороге просветил меня: она вложила в это дело часть денег, оставленных ей Шоном.

Не успели мы выйти из машины, как женщина из магазина через две двери от пекарни принялась отчаянно махать Брайану, пытаясь привлечь внимание сержанта.

— Я сейчас, — бросил он мне, кивнув на вход в пекарню.

Я зашел внутрь — и вот она. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Танцует и поет своему ребенку, сидящему на прилавке, с полным самозабвением.

Словно по заказу, пока я наблюдал, из-за туч вышло солнце и залило светом большое витринное окно пекарни. Казалось, все следы хмурого утра мгновенно испарились. В зале никого не было, так что я сразу догадался: эта танцующая богиня — Лэйни.

Я не ожидал, что девушка Шона окажется такой ошеломительной. Из тех, от кого перехватывает дыхание. Светлые волосы выглядывали из-под бейсболки, обрамляя сердцевидное личико с идеальным аккуратным носиком. Правда, я сомневался, что ее щеки обычно настолько пунцовые.

— Мне так неловко.

— Не стоит. Вы отлично танцуете.

Она прижала ладони к щекам и закатала глаза.

— О боже!

За моей спиной открылась дверь, и ее взгляд просиял.

— Привет, пропажа! Ты только что пропустил мое позорное выступление.

Я обернулся посмотреть, кто заставляет ее так улыбаться. Это был Брайан.

Он рассмеялся, подходя ближе.

— Жаль, что я это пропустил? — Его фраза прозвучала как вопрос.

Она приветствовала его объятиями. Он, не колеблясь, прижал ее к себе, и я внезапно ощутил укол ревности оттого, что мой новый знакомый может вот так просто обнимать это прекрасное создание. Отстранившись с хихиканьем, Лэйни постучала по кевларовому жилету на груди Брайана.

— В этой штуке летом не жарко?

— Ты даже не представляешь. — Он глянул на меня. — Хотя уверен, это всё равно не сравнится с летней жарой в пустыне.

Я усмехнулся.

— Я попал туда только в сентябре, но да, там всё равно было довольно жестко.

Она секунду изучала меня, затем протянула руку.

— Привет, я Лэйни Бомонт — она же «королева танца».

Эта красавица определенно была королевой. Ее карие глаза светились добротой, а я не мог перестать пялиться на ее полные губы, которые, казалось, были созданы для поцелуев — и не только. Пока она крутила задом, выступая перед сыном, я заметил, что ее