Защитник для чужой невесты - Алина Углицкая

– Лорд Бурджес подписал договор? Его устроила сумма выкупа?

Эмма раскрыла рот, да так и забыла его закрыть. С мольбой глянула на меня, надеясь, что я что-то придумаю.

– Матушка, – я пришла к ней на помощь, – отец еще не вернулся?

– А? – она непонимающе моргнула. – Э-э, да! Он уехал. Но скоро вернётся и тогда всё-всё подпишет.

– Когда – скоро? – лицо Авенара стало еще мрачнее.

В светлых, как лед, глазах, полыхнуло алое пламя.

– Наверное, как обычно, после ужина? – мне пришлось снова подсказать Эмме.

– Да-да, после ужина, – та не сдержала вздох облегчения. – Мой муж с утра всегда объезжает земли. Извольте отужинать с нами, господин Авенар, а там уже лорд Гарольд подпишет бумаги.

– Я спешу, – перебил гость. – Герцог Минрах желает увидеть свою невесту как можно скорее.

Я раздраженно закусила губу.

Этот драконище вызывал у меня лишь одно желание. Возразить ему, сделать наперекор.

Подобное чувство было для меня новым. Я всегда стремилась к миру в семье, а сейчас внутри поднимался протест. Будто само присутствие чужака вызывало во мне отторжение.

– Наверстаем это время в пути, – словно со стороны я услышала собственный голос.

Авенар глянул на меня, вскинув белую бровь.

Несколько мгновений мы мерились взглядами.

В гостиной повисла напряженная тишина.

Мое сердце выпрыгивало из груди, по спине полз холодок. Но я решила, что ни за что не опущу взгляд первой. Пусть этот дракон даже не думает, что сможет меня сломить!

От напряжения жилка на виске забилась с тройным усердием. Я коснулась ее и с изумлением поняла, что Авенар сдался первым.

Дракон отвел взгляд и склонил голову.

– Как прикажете, госпожа, – произнес равнодушным тоном.

Его слова упали в тишину, словно камень.

Я не успела ответить. Только набрала воздуха в грудь, как в гостиной раздалось громогласное “бом”. Это старые медные часы пробили три пополудни.

– Ужин будет в семь часов, – мачеха обрадовалась отсрочке. – Хлоя, спустись в погреб и достань грудинку. Нашего гостя нужно как следует накормить!

Я недоверчиво глянула на нее:

– Матушка, вы о той грудинке, которую отложили к празднику?

– Да, – она игриво улыбнулась дракону. – Господин Авенар, вы же не против копченой говядины?

Тот ответил скептичным взглядом.

Сжав локоть мачехи, я настойчиво увлекла ее за собой. Отойдя от гостя на несколько шагов, шепнула так, чтобы он не слышал:

– Матушка, грудинки слишком мало. А нам придется накормить еще и отряд, прибывший с этим драконом. Сколько там человек? Пять? Десять?

– Двадцать, – раздался спокойный голос.

Я огрела наглеца уничтожающим взглядом. И пожалела, что не могу его испепелить.

– Вам нет нужды экономить еду, – продолжил он ничуть не смущаясь. – Как только представитель невесты подпишет бумаги, я передам вам всю сумму выкупа.

– Сколько? – деловито нахмурилась мачеха.

– Сто тысяч дукатов золотом, – ответил дракон ровным тоном.

– Сколько?!

Эмма застыла с открытым ртом.

Я тоже почувствовала себя потрясенной.

Это была баснословная сумма. Слишком большая даже для герцога. И уж тем более, чтобы платить ее за невесту, которую ни разу не видел.

Десяти тысяч вполне хватило бы, чтобы обновить поместье, закупить скот и зерно. Неужели няня права, и герцог не просто так хочет на мне жениться?

– Видишь, Хлоя, – Эмма отмерла и засуетилась, – скоро у нас будут деньги. Так что прояви гостеприимство, достань грудинку и не забудь про шельдерское вино. Надо отметить твою помолвку!

Отпустив меня, она подплыла к дракону.

– А вы, господин Авенар, – улыбнулась, беря его под руку, и взмахнула ресничками, – можете пока смыть дорожную пыль. Я открою для вас ванную комнату.

Мои щеки стали горячими.

Только бы он не понял, что наша семья давно моется в кухне, потому что там тепло, не надо далеко таскать горячую воду, и экономия дров выходит немалая.

Но Авенар, казалось, не обратил внимания на странную оговорку. Его интересовало другое.

– Моим людям тоже стоит помыться.

Мы с Эммой переглянулись.

– Баня… – начала она.

– Мы давно ее не топили, – продолжила я.

– Ах да, не топили…

Потому что какая-то птица свила гнездо прямо в трубе, и теперь дым не уходит вверх, а валит в предбанник. Ганс старался прочистить дымоход, но с одной рукой это сложно сделать. Все его попытки привели лишь к тому, что где-то в середине еще и кирпич обвалился, окончательно перекрыв и без того слабую тягу.

– Не утруждайтесь, – подал голос дракон. – Мои люди привыкли к походным условиям. Покажите, где взять воды.

В доме начался переполох. Старая Табита только и успевала указывать то на дверь кладовки, где хранились вёдра, то на большой чан на плите.

Авенар не преувеличивал, с ним действительно прибыл отряд из двадцати вооруженных мужчин в цветах герцогства Минрах. Черные с серебром плюмажи на шлемах, черное с серебром, разделенное на четверти поле на щитах и таких же цветов попоны под седлами.

С любопытством поглядывая в окно из гостиной, я разглядела герб на одном из щитов: в верхнем серебряном поле был расположен замок, в нижнем черном – серебряный вепрь с загнутыми клыками.

– Увидели что-то любопытное? – прозвучал за спиной ровный голос.

Вздрогнув, я оглянулась.

В последние минуты я наблюдала, как солдаты, обнажившись по пояс, таскают под ледяным дождем ведра со студеной водой. И сейчас, наткнувшись на бесстрастный взгляд Авенара, почувствовала себя застигнутой на месте преступления.

Уж не думает ли дракон, что я подглядывала за его людьми? Если так, то стоит открыть ему тайну. Как лекарке, мне не раз приходилось видеть голых мужчин. Покрытых ранами, язвами и коростой. Дурно пахнущих, толстых и худых. И ни разу они не вызвали у меня ничего, кроме жалости.

Но вслух я сказала другое:

– Ваша ванна уже готова. Идемте, я вас провожу.

И первой пошла вперед, подняв подбородок.

За спиной послышалось тихое хмыканье.

Пересекая гостиную, я затылком ощущала пристальный взгляд дракона. Он порядком меня раздражал: и взгляд, и его хозяин. Хотелось обернуться и потребовать объяснений.

Но я продолжила молча идти вперед, лишь спина с каждым шагом становилась все прямее и напряженнее. А пальцы все сильнее мяли скромную оторочку на рукавах.

Гостиная соединялась со столовой, из столовой в кухню вела широкая,