Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

Я обернулась, готовая резко ответить на грубость. И вдруг до меня дошёл смысл сказанных слов. Он меня ждёт? В подтверждение этого чашка Монта всё ещё была пуста, а горка выпечки не тронута.

Горло свело спазмом, но я сумела выговорить:

— Спасибо, я не голодна.

— Не мелите ерунды, — раздражённо перебил он. — Я сидел напротив всю дорогу и видел, что после Светлой рощи вы ничего не ели. А это было вчера утром.

Значит, прошло больше суток, быстро подсчитала я. И всё равно, гордость не позволяла признаться в полной финансовой несостоятельности. Однако и оставаться с Монтом здесь больше не стоит. Заберу вещи и попрошусь у Асиньи посидеть у печи, пока за мной не приедут.

Я снова отвернулась, чтобы закрыть саквояж.

— Прекратите вы это глупое жеманство! — стул резко проскрипел по половицам, значит, Монт встал, а потом добавил угрожающе: — Или вы садитесь за стол сами, или я сажаю вас силой.

Я опешила от изумления и страха. Судя по выражению лица, мужчина намеревался исполнить свою угрозу.

Он подошёл к второму стулу, расположенному ближе ко мне, и демонстративно отодвинул его.

— Вы привыкли добиваться своего при помощи насилия? — голос почти не дрожал, даже удалось добиться презрительной интонации.

— Да! — рыкнул он, продолжая держать спинку стула. — И если мне придётся насильно кормить одну невыносимую девицу, я это сделаю.

«Сам ты невыносимый», — подумала я, обречённо подходя ближе и заставляя себя не радоваться слишком откровенно тому, что наконец поем.

6

Я принципиально села на самый краешек стула, но Монт резко подвинул его к столу, и меня вместе с ним.

— Я уже понял, что вы манкируете всем женским, поэтому не буду просить вас взять на себя обязанности хозяйки. Вы, наверное, и слово это за оскорбление считаете?

Я покраснела, но промолчала. Уверена, он высмеет любой мой ответ. К тому же я не знала, как именно считаю. Пока меня больше заботило решение жизненно важных вопросов, во взглядах позже разберусь.

Монт занял своё место, снял с самовара заварочник, налил тёмной, насыщенной, даже на цвет терпкой заварки в свою чашку. А затем остановил на мне выжидательный взгляд.

Я упрямо рассматривала узор на скатерти. Ну что ему ещё надо? Чего уставился?

— Вы не соизволите подвинуть свою чашку? — насмешливо произнёс Монт.

И я покраснела ещё больше. Этот человек действует на меня отупляющее. Я совсем перестаю соображать и веду себя как идиотка.

Я переставила чайную пару ближе к нему. Поблагодарила, когда он налил заварки и мне. Надо брать себя в руки. Видно же, что Монту нравится смущать меня. А когда я реагирую на его провокации, он почти открыто радуется.

Поэтому я села поудобнее, чуть расслабив спину. И немного развела уголки губ, надеясь, что это похоже на лёгкую улыбку, а не на гримасу.

Впрочем, Монт не реагировал, он был увлечён процессом. Поставил пару на блестящий, явно только что вычищенный поднос, где стоял самовар. Открыл краник и наблюдал за тонкой струйкой кипятка.

Кажется, самовар давно не чистили от накипи. Вода едва протекает. Это ж сколько чай ждать придётся? Я так слюной изойду. Кстати, она и то течёт быстрее.

Разумеется, эти мысли озвучивать я не собиралась. Ещё и старалась, чтобы на лице у меня не отражалось нетерпение. Этот тип и так считает меня невоспитанной особой. Ни к чему давать ему лишний повод.

Наконец обе чашки были наполнены душистым чаем, и одна стояла передо мной.

— Выбирайте, — Монт великодушным жестом протянул мне блюдо с выпечкой, предлагая взять первой.

Я не стала размышлять, потянулась к ближайшей, стараясь только, чтобы движения не были слишком резкими. Остатки самоуважения требовали не показывать, насколько я голодна.

— Приятного аппетита, — пожелал Монт, отломил маленький кусочек сдобы и отправил в рот.

— Благодарю, и вам приятного аппетита, господин Монт, — пожелала я и сдержанно — не описать словами, каких сил мне это стоило — последовала его примеру.

То есть не впилась зубами в булку, откусывая сразу половину, а отщипнула крошку. Медленно и аккуратно положила её в рот, ещё и начала жевать. Хотя она растаяла сразу в море слюны, наполнившей рот.

Монт смотрел на меня внимательным взглядом. Мне показалось, что там промелькнуло уважение, но уверенности в этом я не испытывала. Может, просто выдавала желаемое за действительное. Однако и насмехаться надо мной он перестал.

— Должен заметить, что у вас есть характер, сударыня, — всё-таки уважение там действительно мелькнуло, даже если лишь на крохотное мгновение.

— Рада, что вы это заметили, — я отщипнула ещё крошку, мысленно уже проглотив сдобу целиком.

— Тогда предлагаю не чиниться и нормально поесть. Вы не возражаете?

— Вы сами начали.

— Хотел вас испытать.

— Это низко, сударь.

— Прошу простить, сударыня.

С каждой фразой меня всё сильнее охватывало раздражение. Его признание вывело из себя. Испытатель, блин.

— Не прощу!

— Будьте же милостивы, — он снова смеялся.

На глаза попалась вазочка с вареньем. Забыв себя от гнева, я потянулась к ней.

Нашу перепалку прервала открывшаяся дверь и Асинья с блюдом пирожков.

— С мясом, как вы и заказывали, господин Монт, — хозяйка с улыбкой поставила тарелку на стол. Голова закружилась от аромата. Ещё немного и я просто сойду с ума от голода.

Решив, что хватит с меня испытаний, схватила пирожок с тарелки. Откусила, сколько смогла, и начала жевать, открывая рот и втягивая воздух, чтобы было не так обжигающе горячо. Проглотила, чувствуя ни с чем не сравнимое удовольствие, откусила ещё.

Монт с лёгкой улыбкой наблюдал за мной. Однако меня это больше не трогало. Пирожки были восхитительны. Мясо идеальной готовности, сочное, в меру солёное, без кожи, косточек и прожилок.

Дождавшись, когда я съем первый пирожок и возьму в руки второй, Монт с ленцой поинтересовался у хозяйки.

— С чем пирожки, Асинья?

— С мясом, — она удивилась, — вы ж сами велели.

— Мне интересно, чьё это мясо? Не собачатина часом?

Мне резко подурнело. Я почувствовала тошноту, второй пирожок выпал из ослабевших пальцев, звякнув блюдцем о стол.

— Господин Монт! — воскликнула Асинья, всплеснув ладонями. — Ну что вы как ребёнок, ей-богу. Смотрите, как барышню перепугали.

Я увидела, что этот подлец посмеивается, и