С 1 апреля, товарищ генерал! - Елена Сергеева

— А разве нет? — блею в ответ.

Муж молчит, а потом выдыхает с поучением:

— Люба, Кристина — это... специалист, которого я нанял, чтобы пройти несколько курсов повышения квалификации для сюрприза.

Опять сюрприз?!

Я уже просто очень хочу его получить, чтобы разгадать все загадки.

Смотрю на своего генерала. В его глаза — правда. Та самая, которую я так боялась не увидеть.

— И кстати, что такого могла увидеть твоя Ленка? — гремит мой благоверный. — Что я шел рядом с сотрудницей салона в торговом центре, где бесчисленное множество свидетелей? Я, по-твоему, идиот?!

Растерянно пожимаю плечами.

— Предъява, основанная на пустом месте. Твоя подруга тебе просто завидует.

— Ты не врешь? — пищу с надеждой в голосе. Так хочется, чтобы это все и вправду оказалось недоразумением. Первоапрельской идиотской шуткой подруги, с которой я позже разберусь.

— Я никогда тебе не врал, — произносит муж пафосно и берет меня за руку. — Пойдем. Ты все увидишь сама.

Киваю и иду.

Мое сердце при этом колотится где-то в горле — от облегчения, от стыда и от любви.

Кажется, я совершила глупость.

Но, может быть, эта глупость станет тем самым лекарством, которое вылечит нашу семью от главной болезни — от охлаждения.

Ведь я терапевт и знаю: иногда, чтобы поставить правильный диагноз, нужно сначала ошибиться.

5 глава

Мы приходим на кухню, и генерал достает из холодильника торт.

Я смотрю на это кулинарное сооружение и не верю своим глазам. Это не просто десерт. Это сладость в виде медицинского креста. Белоснежный, с аккуратными красными полосками по бокам, а посередине с надпись шоколадной глазурью: «Главному терапевту от главного генерала».

Челюсть снова пытается отправиться в свободное плавание, но я вовремя придерживаю ее рукой.

— Это... — выдыхаю, — это и есть сюрприз?

— Нет, — Георгий ставит торт на стол, и я замечаю, как подрагивают его пальцы.

Мой генерал, который подписывает приговоры одним росчерком пера, сейчас волнуется, как школьник перед экзаменом?

Сглатываю от осознания масштаба происходящего.

— Это извинение. За то, что я своим сюрпризом вызвал у тебя совершенно не те эмоции. За то, что заставил тебя сомневаться во мне.

— Ты не заставлял, — произношу и тяжело вздыхаю. Воздух выходит из легких вместе с остатками напряжения, которое копилось весь этот безумный день. — Это я сама. Ревность — плохая болезнь. К тому же трудно лечится.

— Ну ты же умеешь лечить любые болезни, — он целует меня в макушку, и от этого простого, родного жеста у меня внутри все переворачивается. — Ты же лучший терапевт в мире.

— Лучший терапевт, который чуть не поставила мужу ложный диагноз, — бормочу я, утыкаясь носом ему в плечо. Он пахнет парфюмом, который я дарила на Новый год, и чем-то родным, домашним. Тем, что не спутаешь ни с каким другим запахом.

Георгий тихо, вибрирующе смеется, и я чувствую эту вибрацию всем телом.

— Садись, — он пододвигает мне стул, — будем пробовать мое кулинарное творение, а потом…

— А потом?

— Не спеши, все будет в той очередности, что я сказал.

— Только не говори, что ты сам его делал! — восклицаю я и смотрю на идеальные края, на ровную глазурь, на аккуратные буквы.

— Нет, — он усмехается. — Заказывал у кондитера, но идея моя, как и надпись.

— Главному терапевту от главного генерала, — читаю вслух и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я сегодня сама придумала, сама обиделась, и сама чуть не наворотила дел.

Ну погоди, Ленка. Доберусь я до тебя.

— Ты на меня не сердишься? Я тебя в измене заподозрила, — выпаливаю, хоть слова даются с трудом.

— Нет, — выдает он спокойно. — Я понимаю, почему.

— Понимаешь? — я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Да, — муж кладет кусок торта на тарелку и пододвигает ко мне. — Я даже злюсь, но не на тебя, а на себя. Потому что раньше не решился сделать тебе этот сюрприз.

— Самойлов, я тебя сейчас придушу... Говори, что за такой сюрприз, черт возьми!

— Успокойся и ешь, — он берет ложку, зачерпывает немного крема и протягивает мне. — Давай, открывай рот.

— Георгий!

— Всему свое время.

Я послушно делаю, что он говорит, потому как по опыту знаю — спорить с ним бесполезно. Торт тает на языке, ведь это шоколадный бисквит, нежный крем, легкая кислинка вишни. Вкус детства. Вкус счастья. Вкус прощения.

— Вкусно, — шепчу я.

— Я знаю, — он улыбается. — Я сам выбирал ингридиенты.

Мы едим молча. Кормим по очереди друг друга с ложечки, наслаждаемся, как тает во рту торт, как уходит напряжение, и в какой-то момент я понимаю, что улыбаюсь. Впервые за этот долгий, безумный, выматывающий день.

— Муж, — говорю я, прожевав очередной кусочек. — Скажи хоть, кто такая эта твоя Кристи?

Он вздыхает, откладывает ложку и глядит на меня долгим, серьезным взглядом.

— Никто. Помощница в осуществлении сюрприза.

Опять сюрприз. Начинаю злиться.

— Самойлов!

— Закрой глаза и считай до ста.

— Ты серьезно?

— Еще как.

Закрываю глаза и начинаю считать:

— Один, два, три…

Где-то на восьмидесяти девяти он приходит.

— Пойдем. Я обещал тебе сюрприз, и ты его получишь.

— Наконец-то.

Я вкладываю свою ладонь в его, и муж ведет меня в ванную комнату, где я замираю на пороге.

Десятки свечей горят на бортике ванны, на полочках, на подоконнике. Мягкий, теплый свет мерцает, отражается в кафеле, создает уютный, почти сказочный полумрак. Вода уже набрана, пенится белыми холмами, пахнет лавандой и чем-то сладким. Рядом — корзина с лепестками роз и моими любимыми ягодами.

— Ты... — выдыхаю я, — ты сделал все это сам?

— Мне помогали, — признается он. — Но идея моя. Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся, — повторяет он спокойно. — И залезай в воду. Я сейчас приду.

Он выходит, оставляя меня одну. Я стою посреди этой свечной феерии и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

Раздеваюсь. Медленно, будто впервые. Снимаю платье, туфли, белье и залезаю в воду. Немного горячо, но пена нежно обволакивает и расслабляет. Закрываю глаза и откидываюсь на специальный подголовник.

Дверь открывается. Георгий входит — без рубашки, в одних боксерах. В руках у него полотенце и баночка с маслом.

— Ты чего? — шепчу я.

— Буду делать тебе массаж, — он садится на край ванны, берет мою ногу, наливает на ладонь масло и нежно проходится по ступне. — Я учился у профессионала. Целую неделю брал уроки у Кристи.

— Что? Ты серьезно? — выдыхаю я, когда его пальцы начинают массировать мою ступню мягко, уверенно и профессионально.

— Я хочу, чтобы ты расслабилась, — он переходит к икре и медленно поднимается к бедру. — Чтобы