Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

Минуту постояла на крыльце, наслаждаясь свежим воздухом. Солнечный день в самом разгаре. Птички поют, ветерок теплый листья на деревьях колышет. Живность Евсии у домика копошится. Стараясь сильно не глазеть, все равно нет-нет, а и рассматривала невиданных ранее мелких птичек. Что-то вроде крупных голубей, разноцветные, пестрые, шумные.

Колодец чуть позади дома, прошла к нему по плотно утоптанной тропинке. Не сразу поняла, что эта большая бочка, врытая в землю, и есть колодец. Заглянула внутрь и отшатнулась, не увидев дна. Это и правда страшно, словно взгляд в саму бездну.

Вода стоит высоко, за ней не нужно опускаться вниз. Просто зачерпнуть и все.

Попробовав, удивилась тому, насколько вода прохладная, и это в такую жару! Прохладная и вкусная. С удовольствием напилась, чувствуя, как холодные струйки сбегают по шее.

Тут же, неподалеку от источника воды, нашлись огороженные участки, где тоже клекотали домашние птички. Не куры, не гуси, не перепелки. Индейки? На них похожи больше всего, но все же не совсем. Странные пернатые копались в земле, не обращая на меня никакого внимания.

Хозяйство Евсии включает и еще живность — парнокопытное животное ростом с козу. Длинная свалявшаяся шерсть, вытянутая морда, крупные круглые глаза, уставившиеся на меня с любопытством. Это создание было привязано веревкой за узловатый сук, своеобразный колышек, вбитый в землю. Взгляд выхватил длинное корытце, разделенное на две части. С запаренной крупой в одной и чистой водой во второй.

Откуда-то из леса послышался странный звук — что-то между рыком и бульком. Не очень громкий, но откровенно пугающий. Это и заставило меня поторопиться.

Снова шагнула к колодцу, рассматривая необычное сооружение. Еще раз заглянула внутрь. Набрала воды, зачерпывая специальным ковшом и переливая в ведро.

Евсия пошла за мной и теперь внимательно поглядывала, как я справлюсь. Правда, она делала вид, что кормит живность, но я все время ощущала ее давящий, изучающий взгляд.

Ведро было из того же материала, что и кадушка на плите. Пустое — довольно легкое, а вот с водой уже нет. Набрав полное, прошла мимо Евсии, направляясь по тропинке к домику. Ноги путались в непривычно объемных юбках, по спине тек пот, голова чесалась и снова начала болеть… но стонать и плакать я не привыкла. Упорно шла к дому, неся ведро с водой.

Евсия пришла следом. Подала мне горшочек с жидким темно-коричневым мылом. Помогла передвинуть шайку с водой подальше от топчана, за печь. Здесь меня не было бы видно, реши парень прийти в себя.

Скинула непривычную одежду, невольно оглядывая собственное тело. Оглядывая и не узнавая. Небольшая грудь, тонкая талия, длинные стройные ножки. Кожа светлая, чистая, без каких-либо родинок или пятен. Рука сама собой потянулась к большой родинке, которая всю жизнь была у меня на боку. Родинки не было. Ни этой, ни еще одной, за правым ухом.

Непривычное тело обмыла сама, а вот вымыть голову Евсия помогла. Ее скрученные пальцы довольно ловко распутывали колтуны и промывали спутанные пряди. Вода окрасилась в темно-алый. Только смыв с себя всю кровь и пот, я почувствовала, что стало легче. Дышать, даже думать. Словно вместе с грязью смыла и растерянность от пугающей ситуации, в которой оказалась.

— Постой, — остановила меня старуха, когда уже собиралась полотном волосы заматывать. Вылила мне на голову жижу какую-то светло-желтую, втерла аккурат в рану. — Воспаления чтобы не было, — соизволила пояснить она. — Рана большая, шить нужно, да только я не умею. Даже странно, как при такой ране ты не отправилась тропой предков, — прищурившись, выдала Евсия. — Крепкая голова, видимо, — хмыкнула она. — Кто ж тебя так приголубил?

— Не знаю, — привычно ответила я, тоже ощупывая голову, осторожно касаясь подсохшей раны.

Большая. Глубокая. Края рваные. Шить и правда, нужно. Только вот время тут играет немаловажную роль. Если сразу не зашили, спустя столько времени уже поздно. Останется у меня на голове украшение, судя по всему, напоминание о том дне.

Не знаю, что Евсия мне втерла, по запаху не определила, надеюсь, антисептик природный. Внутрь бы тоже что-нибудь заложить и волосы неплохо бы сбрить вокруг повреждения, чтобы не лезли, а то точно загноится.

Эти размышления я старухе и поведала.

— И что, такие косы готова стричь? — удивилась она.

— Новые отрастут, а голова новая вряд ли! — отрезала я, прикидывая, чем можно было бы с волосами справиться.

Голова снова начала болеть, и чем больше двигалась, тем сильнее. Рану после странного лекарства стало жечь, а кожу вокруг пощипывало.

Евсия подала небольшой нож. Металлический на костяной ручке. Острый.

Осмотрев, вымыла его тщательно, протерла тем же отваром, что Евсия мне на голову плюхнула.

— Вот, — протянула инструмент обратно старухе. — Сама я не могу, не достану, а волосы нужно убрать, перед тем как рану закрыть чем-то, чтобы грязь не попадала.

Евсия медленно, явно жалея, убирала растительность у меня на голове. Большой участок затылка оказался облысен, но это меньшее, что меня сейчас беспокоило.

Мы успели и обработать рану еще раз, и подсушить волосы, и даже вынести воду из дома, плюхая ее неподалеку от крыльца под деревья, когда парень стал стонать и метаться, а я и сама была недалека от такого поведения. Голова болела сильнее с каждой минутой, соображать удавалось уже с большим трудом.

После купания мне пришлось натянуть простую рубаху на завязках, которую протянула мне Евсия. Наряд скрыл меня до самых колен, но старуха, окинув придирчивым взглядом, осталась недовольна. Цокнула досадливо, однако промолчала.

Дом Евсии совсем небольшой, разместиться на отдых втроем, пусть даже и на полу, задача не из легких. Тюфяк, набитый соломой, старуха перетащила ближе к печи, а около топчана бросила меховую накидку. Прямо на пол. Для меня, очевидно.

Парень вроде успокоился, затих. Напоила его еще раз, добавив в воду лечебный отвар.

— Ложись, я за ним присмотрю, — поняла мое состояние старуха. — Отдохнуть тебе надобно, иначе не выдюжишь. Я и так не понимаю, как выжить смогла после такого-то удара, — снова недоверчиво заметила она.

— Спасибо.

Спорить сил уже не было, да и не хотелось. Легла на предложенное «ложе», устраиваясь поудобнее, насколько это вообще возможно, стараясь не стонать от нахлынувшей боли. Задышала часто-часто, чтобы прогнать тошноту и закрыла глаза. Лежать на голом земляном полу, прикрытом коротким полушубком — то еще удовольствие, но выбора нет. Закрыла глаза, сама не заметив, как провалилась в сон.