Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

* * *

Конюх переступал с ноги на ногу, держа в одной руке небольшую коробку. Его взгляд метался, а пальцы второй руки нервно теребили край шляпы. Алексей нетерпеливо махнул рукой.

— Что за вид, Гоша? — беззлобно укорил Алексей. — Справился?

— Барин… я… — начал конюх, но тут же осёкся, сглотнув. — Я выбрал, как вы велели. Самое… э-э… примечательное. Но…

Алексей выхватил коробку, даже не дослушав.

— Всё, иди.

Конюх, явно обрадованный возможности сбежать, тут же исчез. Алексей же медленно открыл крышку и… рассмеялся. Громко, от души.

Перед ним лежала настоящая безвкусица. Громоздкое колье из огромных фиолетовых стекляшек, соединённых толстыми золотыми звеньями, будто взятое из театрального костюма. К нему прилагались такие же серьги — тяжёлые, словно гирьки, раскачивающиеся на нелепых крючках. Любая уважающая себя дама предпочла бы выбросить этот кошмар в камин, но ему нужно было нечто иное — он должен был увидеть Ирину в этом.

Алексей улыбнулся, представив, как нелепо и убого она будет выглядеть. Её и без того сомнительное чувство стиля теперь станет просто посмешищем.

Молодолй человек подозвал служанку.

— Передай это моей невесте. Скажи, что это подарок. Записку прилагаю…

Записка звучала так: «Настоятельно прошу надеть это произведение искусства на ужин. Сегодня у нас будут многочисленные гости».

Он намеренно не написал, что гости съедутся в честь помолвки. Много чести…

Служанка кивнула и поспешно вышла.

Алексей же откинулся на спинку кресла, представляя, как Ирина облачится в это нелепое безумие. На секунду его даже передёрнуло от мысли, насколько это будет отвратительно, но довольство не сходило с его лица…

* * *

Я лежала на широкой кровати, уставившись в потолок, и старалась не думать. Не думать о том, как мне тяжело. Как же хозяйка этого тела вообще жила с такой тяжестью?

Я выдохнула, стиснув зубы. Тело ныло, мышцы затекли, а желудок болезненно сжимался от голода. Но я старалась не обращать на это внимания.

Тишину разорвало внезапное хлопанье двери, и в комнату влетела Марыся. В её руках громоздился огромный поднос, заставленный всевозможными блюдами. Она поставила его рядом со мной и, довольно улыбаясь, сказала:

— Госпожа, кушать подано!

Я с трудом приподнялась и села, ощущая, как тело протестующе отзывается на любое движение. Взгляд мой скользнул по подносу, и я замерла, поражённая тем изобилием, что оказалось передо мной.

Там были душистые булочки с золотистой корочкой, источающие тёплый аромат ванили и корицы. Рядом с ними — пирожки с мясом, из которых сочился горячий бульон, румяные блины, сложенные горкой, политые растопленным маслом. На другом краю подноса возвышался кусок пирога с творогом и изюмом, украшенный сахарной пудрой. В фарфоровой миске клубился наваристый суп с зеленью и ломтиками белого хлеба. Чуть дальше стояли миски с жареным мясом, тушёными овощами и густой сметаной. А среди всего этого — тарелка с конфетами, миндальными печеньями и пастилой.

Я сглотнула, чувствуя, как сознание затуманивается, а желудок сдавленно заурчал. Через мгновение я уже тянулась к румяной булке, пальцы почти коснулись её мягкой поверхности, а во рту начала выделяться слюна…

Но очнулась и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Что я делаю?! Замерла, потрясённая. Вот это сила чужой привычки!

Марыся, наблюдавшая за мной, разочарованно выдохнула:

— Госпожа моя, что же вы ничего не едите? Ослабеете совсем…

Я посмотрела на неё мрачно.

— А тебе не кажется, что всё ровно наоборот? Чем больше я ем, тем тяжелее мне становится жить.

Марыся смутилась, её щеки порозовели, взгляд забегал.

— Ну… вы ведь всегда такая счастливая, когда кушаете…

Я устало выдохнула. Конечно. Это тело привыкло получать удовольствие от еды, упиваться чувством сытости, забывая обо всём остальном. Еда манила, дурманила ароматами, соблазняла неповторимым вкусом. Мои руки снова дрогнули, потянулись вперёд, а в голове замелькали противные мысли:

«Ну поешь, что тут плохого? Голодать собралась? Это же глупости. Жить-то как-то надо…»

Я сжала кулаки, борясь с этим навязчивым желанием. Боже, как же это тяжело!

С огромным усилием я отвернулась, чтобы не видеть всего этого искушения, и процедила сквозь зубы:

— Марыся, унеси это немедленно! Принеси фруктов, может, немного орехов.

— Что?! — воскликнула она, глаза расширились. — Да как же так?!

— Уноси!!! — рявкнула я, уже не в силах сдерживаться. — Быстро!!!

Служанка застучала тарелками, засуетилась, забирая поднос, и, пробормотав что-то невнятное, испарилась из комнаты.

Я же закрыла глаза и вытерла пот со лба. Так напряглась, что аж вспотела. Никогда раньше я не испытывала такой одержимости едой. Теперь мне стало ясно, почему многим полным людям так трудно похудеть. Это не просто вопрос силы воли — это настоящая борьба. С самой собой, со своими привычками, с внутренним голосом, который нашёптывает, что ничего страшного не случится, если сделать один маленький укус.

Чтобы отвлечься, я стала про себя напевать песенку, которую когда-то скачала на телефон. Напевалась она легко, слова всплывали в памяти сами собой, и неожиданно они показались мне как нельзя более уместными в этот момент…

Тихонько тикают часы,

Семейство спит, а ты не спишь,

И неподвижно ты сидишь,

Смотря в колечко колбасы.

Забавно выглядит, наверно:

Застывший взгляд, открытый рот.

А пред тобою бутерброд…

Но на душе одно сомненье.

Тихонько тикают часы,

И полночь тихо наползает.

А пред тобою промелькают

Все вдруг ожившие мечты…

Стать снова стройной и летящей,

Любимый сарафан надеть,

И не ходить, а лишь лететь…

Наверное, вот это счастье!

Но на пути к твоей мечте

Лежит колечко колбасы.

Безу́частно стучат часы

И как-то тяжко на душе.

Забей на всё! Поешь — и спать!

Звучит назойливо вокруг.

Ты чувствуешь, порочен круг,

Никак сейчас не устоять…

Ну почему так трудно??? Странно!

Ведь это просто колбаса!

Неужто выбросить нельзя???

Долой её, и будет славно!

Тихонько тикают часы,

Семейство спит, а ты не спишь.

Тихонько ЯБЛОКОМ хрустишь,

И нет в тарелке колбасы!

Улыбка, посветлевший взгляд…

В ведре колечко колбасы!

Тихонько тикают часы:

Иди к мечте, тик-так, тик-так…

Улыбнулась.

Напряжение начало отпускать.

Да, предстоит трудный путь. Эта девица, похоже, отказаться от утешения в еде не могла. Вот и довела себя.

Но я