Рождество белых медведей - Ариана Хоукис

Во вторник вечером отец Эверли задержал ее допоздна, прочитав утомительный монолог о технике изготовления одной из их новых линий — миниатюрной лошадки-качалки. Как будто она не разбиралась в технике резьбы по дереву вдоль и поперек. Но прервать его, когда он был в самом разгаре, было невозможно. К тому времени, как он закончил, Эверли уже опаздывала и, наконец, остановилась перед студией керамики Хита через десять минут после начала занятий.

— Проклятье, — пробормотала она. — Так типично. Моей семье даже удается саботировать меня, когда они не знают, куда я направляюсь.

Она планировала прийти пораньше, чтобы успеть взглянуть на работу Хита и задать ему несколько вопросов до того, как придут остальные ученики. Вместо этого она ворвалась в комнату, пока Хит говорил, каким-то образом умудрившись открыть дверь слишком сильно так, что та отскочила назад, и врезалась прямо в нее. Раздалось несколько смешков и хихиканий.

— Привет, Эверли, я рад, что ты пришла, — тепло произнес Хит, прерывая инструктаж. — Почему бы тебе не присесть вот сюда, — показал он ей на свободное место за столиком, на котором была табличка «зарезервировано».

— Сегодня, по многочисленным просьбам, мы собираемся поработать над рождественскими подарками, — продолжил он. — Так что, пожалуйста, дайте волю своему воображению. Не стесняйтесь либо использовать гончарный круг, чтобы сделать что-то круглое, либо создать что-то в стиле импровизации, используя только свои руки. Давайте сначала проведем мозговой штурм, чтобы воплотить в жизнь несколько идей. У кого-нибудь уже есть какие-нибудь идеи, что они хотят изготовить?

Несколько человек выкрикнули предложения о кувшинах, кружках и статуэтках животных, и Эверли воспользовалась возможностью изучить их.

«Они люди», — сразу поняла она. Или из семейства кошачьих. Иногда она не могла уловить разницу, пока не подходила поближе. Все, что она знала наверняка, так это то, что они с Хитом были единственными медведями в комнате.

Все заговорили одновременно, и Хит благоразумно наблюдал за ними, давая каждому возможность высказаться.

— Ладно, давайте сделаем это! — сказал он некоторое время спустя. — Если вы хотите воспользоваться гончарным кругом, пройдите по правой стороне комнаты. Если вы планируете импровизировать, то оставайтесь там, где вы есть.

Эверли наблюдала за ними немного растерянно. Казалось, все знали, что делают, и все они требовали внимания Хита, как возбужденные школьницы. В классе было примерно три четверти женщин, и Эверли быстро поняла, что большинство из них, похоже, были в него влюблены.

Она достала из сумки блокнот для рисования, который всегда носила с собой, и нарисовала несколько каракулей, пытаясь понять, что ей следует сделать.

— Эверли.

Большая рука с тонкими пальцами опустилась ей на плечо. Она была так поглощена тем, что делала, что подпрыгнула и резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Хитом. Вблизи она обнаружила, что его глаза были еще более ярко-голубыми, и у него были очень красивые, ровные зубы.

— Я не хотел тебя напугать. Ты уже решила, что хочешь изготовить?

— Ну, я думала о каком-нибудь горшке, но там, похоже, немного неспокойно.

Они оба посмотрели туда, где стояли гончарные круги, и рассмеялись. Это была давка тел, все падали друг на друга, сражаясь за свою очередь.

— Я не понимаю, почему этот класс вдруг стал таким переполненным, — сказал он. — Все начиналось очень с малого, с достаточным количеством кругов, чтобы передвигаться, но теперь это как бы выходит из-под контроля.

Эверли искоса взглянула на него. У нее была довольно хорошая идея, и она подумала, что это в такой же степени связано с его поразительной внешностью и харизматичной личностью, как и с его преподавательскими способностями.

— Если ты захочешь поработать за кругом, я позабочусь, чтобы для тебя освободили место. Не беспокойся об этом, — произнес он.

— Нет, все в порядке. А еще у меня есть идея для статуэтки.

Хит ухмыльнулся.

— Ладно. Здорово. Я принесу тебе немного глины и покажу основные приемы.

Хит принес огромный ком глины и положил его перед ней на стол, затем показал ей, как с ним работать, сколько воды использовать и как сохранить его в конце занятия. Наблюдая за тем, как его длинные, сильные пальцы умело манипулируют глиной, и прислушиваясь к глубокому, гипнотическому тембру его голоса, Эверли должна была заставить себя слушать то, что он ей говорил.

— Наслаждайся! — сказал он, когда закончил, одарил ее игривой улыбкой и бросился помогать следующему человеку.

Эверли почувствовала легкое напряжение, когда он ушел, и полностью поняла, почему другие женщины ссорились из-за него. От его внимания ей казалось, что она лежит в лучах солнечного света, когда весь остальной мир находится в тени.

Эверли мысленно доработала план своего произведения и приступила к работе. Глина была влажной, скользкой и имела сильный запах, но ей это нравилось. Она была слишком смущена, чтобы рассказать Хиту, но ее план состоял в том, чтобы создать мужчину и женщину, заключенных в объятиях друг друга. Она еще не решила, будут ли они танцевать или целоваться, но решила, что разберется с этим по ходу дела.

С глиной было намного легче работать, чем с деревом, и Эверли работала с удовольствием, полностью отдаваясь тому, что делала. К концу занятия она создала базовую структуру двух тел, решив, что поработает над более тонкими моментами на следующем занятии.

— Это действительно хорошо, — сказал Хит, останавливаясь у ее столика.

— Правда? — спросила она, стараясь не засиять, как школьница, от его комплимента.

— Даже очень. И ты быстро продвинулась вперед. Когда закончишь, отнеси его назад, запечатай в пластиковый пакет и прикрепи наклейку со своим именем, а затем положи в одну из пластиковых коробок.

Она перенесла поделку, присоединившись к толпе женщин, которые тоже старались отложить свою работу. Прямо сейчас она даже не могла добраться до пластиковых пакетов. Эверли сделала большой шаг назад, решив, что просто подождет, пока все немного успокоится. К сожалению, когда она это сделала, ее спина соприкоснулась с чем-то твердым. Раздался раздраженный вопль и звук чего-то мягкого и хлюпающего, упавшего на пол. Эверли резко обернулась, и ее встретило разъяренное кошачье лицо с оскаленными губами.

«Ладно, она кошка-оборотень», — подумала Эверли, и в тот же самый момент поняла, что женщина держит пустой поднос, а на полу лежит комок глины.

— Мне потребовалось три недели работы, чтобы правильно оформить эту вазу! — прошипела женщина. — Но я, наконец, сделала это. И ты, черт возьми, все испортила. Ты выбила ее прямо у меня из рук. Ты