Напиши меня для себя - Тилли Коул

и пульты, позволяющие перевести ее в сидячее положение на случай тяжелых дней, когда постельный режим был единственным выходом. Рядом с кроватью стояли большие кресла, видимо, для посетителей. В углу были собраны стойки для капельниц, а возле кровати находился медицинский шкаф, замаскированный под высокий комод. Они сделали все возможное, чтобы скрыть причину нашего пребывания здесь и сделать это место спокойным и уютным.

Я вошла в дверь в конце комнаты и оказалась в ванной, стены которой были отделаны панелями пыльно-розового цвета. Здесь стояла ванна на ножках в форме львиных лап и просторная душевая кабина с едва заметными поручнями и сиденьями. Там же была кнопка экстренного вызова и все остальное, что могло понадобиться в минуты слабости: табурет для душа, ходунки и щетки с длинными ручками — и это лишь малая часть.

Вернувшись в главную комнату, я заметила платяной шкаф у дальней стены, который запросто мог бы посоперничать с ведущим в Нарнию.

— Как красиво, — сказала я, чувствуя, как меня переполняют эмоции.

«Здесь я смогу поправиться», — подумала я. «Это место станет моим домом на время лечения».

— Тебе нравится, милая? — спросила мама.

— Да, — сказала я, кивнув головой. — Очень нравится.

— Хорошее местечко, да? — скаал папа и поцеловал меня в макушку. — Здесь будет приятно пожить какое-то время, — добавил он, когда в дверь постучали.

Молодой человек занес мои чемоданы.

— Спасибо, Бейли, — сказала Нини, когда тот оставил их у шкафа.

Бейли улыбнулся нам.

— Приятно познакомиться, — произнес он и вышел из комнаты.

— Джун, ты обустроишься здесь сама, пока я украду твоих родителей ненадолго? — спросила Нини.

— Конечно. — Я улыбнулась на прощание, а когда они вышли, прижала блокнот к груди и повернулась вокруг своей оси, впитывая в себя окружающую обстановку. Я ждала страха, нервной дрожи по поводу того, что меня ждет, но они не пришли. Вместо этого меня окутало опьяняющее чувство спокойствия, а в животе зашевелилось радостное волнение. Что-то в этом месте казалось особенным. В глубине души я знала, что оно мне поможет. Изменит мою жизнь. Само мое присутствие здесь казалось правильным... предначертанным.

Я присела на край кровати, ощутив ее мягкость, а затем повернулась к французским окнам, ведущим на улицу. За ними я увидела того самого гнедого мерина с пастбища, который переместился в ту часть поля, на которую открывался вид из моей комнаты, и радостно рассмеялась.

Внезапно из дома донесся чей-то громкий смех. Решив немного осмотреться, я вышла из комнаты и снова услышала его. Я повернула налево и, все еще прижимая к груди блокнот, пошла на звук голосов, судя по всему, целой компании. На этот раз меня обдало легким волнением. За все время борьбы с лейкемией я так и не обзавелась друзьями, которые были бы в таком же положении, как я. Нам постоянно приходилось ездить в большие города на процедуры, и эти постоянные разъезды туда-сюда не оставляли шанса найти друзей, которым я могла бы доверять.

По правде говоря, мне всегда было непросто заводить друзей. У меня было много знакомых, но никого, кто мог бы считаться лучшим другом. Меня не покидала надежда, что такие отношения появятся позже, в старших классах, но в пятнадцать мне диагностировали рак, и я смотрела, как эти мечты ускользают словно сквозь пальцы песок.

Я не была одинока и обожала своих родителей, да и в мои книжные герои всегда составляли мне компанию. Но не могла отрицать, что втайне мечтала узнать, каково это — дружить с кем-то по-настоящему. С кем-то, кому можно открыть все секреты.

Я повернула направо, затем налево, восхищаясь зонами общего пользования, заполненными настольными играми и диванами, огромной кухней и даже кинозалом. За стеклянными дверьми виднелся большой бассейн и кострище, окруженное креслами Адирондак2. Были здесь и другие постройки, наверняка скрывающие массу интересного.

Нокогда я снова повернула направо, то поняла, что окончательно заблудилась. Смех в доме затих, и я больше не могла двигаться за этим интригующим звуком по лабиринту коридоров.

Я свернула налево, надеясь вернуться к какому-то знакомому месту, но резко остановилась, едва не врезавшись в кого-то, кто шел мне навстречу.

— Ох, извините, — вырвалось у меня, когда я отступила назад.

Я подняла голову и увидела высокого парня в синей майке, в потертых синих джинсах и оранжевой бейсболке, надетой козырьком назад. В руках он держал футбольный мяч, а его зеленые глаза были самыми удивительными из всех, что мне когда-либо приходилось видеть. Дыхание перехватило, когда я взглянула в его лицо.

Если проще сказать, он был самым красивым парнем, которого я когда-либо встречала.

— Вау, — произнес он с сильным техасским акцентом, не сводя с меня взгляда. — А ты красавица.

Я почувствовала, как краска мгновенно залила мои щеки, а на его губах появилась легкая ухмылка. Незнакомое ощущение пробежало по позвоночнику. Ни один парень никогда не называл меня красивой, даже не смотрел в мою сторону, а тем более такой, как он. Следом пришло сомнение. Потому что, глядя в зеркало в последние дни, я чувствовала себя кем угодно, только не красавицей.

Но, несмотря на смущение, я не могла заставить себя отвести взгляд. Парень быстро вытер руку о футболку и протянул ее мне.

— Я Джесси.

Я заставила себя отпустить блокнот, который сжимала на груди, и вложила свою руку в его.

— Джун. — В моем голосе слышалась застенчивость, но когда я заметила румянец, появившийся на его щеках, то поняла, что не одна испытываю это странное чувство.

Одного взгляда на отсутствующие под бейсболкой волосы было достаточно, чтобы понять: он тоже был одним из здешних пациентов. Я громко сглотнула, а сердце забилось сильнее, когда Джесси улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки. Он был высоким и, несмотря на болезнь, широкоплечим, с подкачанными руками. Парень держал футбольный мяч, а я — свой блокнот, и тут пришло осознание, что мы все еще держимся за руки...

Я быстро отдернула руку, и Джесси покачал головой.

— Извини, Джун. — Его голос был хриплым, как скрип гравия на подъездной дорожке.

— Все в порядке, — ответила я и попыталась уйти, но ноги не слушались. В этом парне было что-то такое, что удерживало меня рядом. И то же умиротворение, которое окутало меня в комнате, вновь разлилось по телу, так же, как и трепетное волнение и чувство, что я должна быть здесь.

Это бы предначертано.

Глава 3

Джесси

Карие глаза, слегка загорелая кожа и россыпь веснушек на аккуратном носике. Ростом где-то метр шестьдесят пять, с румянцем