Измена! Это (не) твой ребенок! - Мила Романова

Бывший муж знал, куда бить. В защиту ребёнка.

Мой взгляд упал на испуганное, дрожащее личико Алисы. Если он начнёт эту войну, у меня нет шансов. Он заберёт её. Он уничтожит меня. Я не имела права рисковать.

— Хорошо, — моё слово прозвучало как приговор. — Я согласна. Но ты не смеешь подходить к ней…

— Условия буду ставить я, Настя, — перебил он, и в его глазах вспыхнул огонёк триумфа. — Не ты.

Бровинский хлопнул в ладоши, и его телохранители тут же подхватили наши чемоданы.

— Мы едем. — Он кивнул на дверь. — Сейчас.

Я взяла Алису на руки. Мой ребёнок — она моя цель, моя бесконечная любовь. Посмотрела на Кирилла, прямо ему в глаза.

Он забирал нас силой своей власти и богатства, возвращая меня в золотую клетку. Но на этот раз я не была той наивной дурочкой.

Нет! Я была матерью. И я сделаю всё, чтобы этот зверь не отобрал моего ребёнка.

Глава 5

Тюрьма

Мерседес цвета вороньего крыла бесшумно скользил по асфальту загородного шоссе. Я сидела, прижимая Алису к себе, и смотрела на проплывающие мимо, нереально красивые пейзажи. Каждая минута этого пути была пропитана ощущением безысходности.

Я ехала в тюрьму, а не в дом бывшего мужа.

Кирилл сидел спереди, разговаривая по телефону. Он говорил тихо, но каждое слово, доносящееся из передней части салона, звучало как приказ.

— … Да, все активы переведены. Начнем аудит с завтрашнего дня. И Виктора из моего поля зрения убрать. Он мне здесь не нужен.

Я вздрогнула. Виктор — бывший директор нашего филиала, хороший человек. Кирилл уничтожал всех, кто попадал под его горячую руку. И я теперь была в его руках.

Мы въехали на территорию, которую я помнила. Роскошный, современный особняк, который раньше был нашим «загородным гнёздышком». Теперь это казалось монументальной, холодной крепостью.

Нас высадили у дверей. Телохранители бесстрастно выгрузили наши убогие чемоданы рядом с мраморным крыльцом.

— Настенька, ты будешь жить в гостевом флигеле, — Кирилл вышел из машины. Он стоял, опершись на дверь, и смотрел на меня с высоты своего превосходства. — Это два этажа с отдельным входом и всем необходимым. Алиса будет в безопасности. Ты же, дорогая, будешь в моём распоряжении круглосуточно. Ты — мой личный ассистент. Ни шагу без моего ведома.

Я поставила Алису на землю, которая тут же принялась изучать огромную, идеально подстриженную лужайку.

— Это называется заложничество, Кирилл, — прошептала я, чувствуя, как ненависть душит меня.

— Называй как хочешь. Я называю это… возврат собственности, — он улыбнулся ледяной, нечеловеческой улыбкой. — Твоя ложь стоила мне четырех лет. Возможно. — Он окинул взглядом Алису.

— Теперь ты будешь платить.

Нас проводили во флигель. Роскошь била в глаза — итальянская мебель, свежий ремонт, огромные панорамные окна. Золотая клетка. Всё кричало о богатстве и о том, что я здесь всего лишь заложница. Меня трясло.

Весь остаток дня Кирилл держал дистанцию. Он не заходил во флигель. Он прислал мне по электронной почте список дел, растянутый на три страницы, и требование быть в его кабинете ровно в семь утра. Он относился ко мне как к очень дорогому, но бесполезному предмету интерьера.

Я уложила Алису спать. Она была возбуждена и напугана.

— Мама, а это кто такой, тот дядя? — спросила она, когда я накрывала её одеялом.

— Это… это мой начальник, солнышко. Он очень строгий. И очень занятой, — я гладила её по волосам, пытаясь отогнать эту ужасную правду.

— Он похож на папу-космонавта, — пробормотала Алиса, засыпая же уснула. — Только глаза злые.

Слова ребёнка меня подкосили. Она почувствовала. Конечно, почувствовала. Она же его дочь.

Я вышла из флигеля, чтобы просто подышать воздухом. Особняк сиял светом. Я подошла к окну и увидела его.

Кирилл стоял у панорамного окна своей гостиной, один. Он держал в руках бокал. Он не пил. Он просто смотрел в ночь. Или… нет.

Он смотрел на флигель. На моё окно.

— Мамочка! — тоненький голос разнёсся в ночной тишине.

Кирилл, словно почувствовал крик Алисы в гостиной, вздрогнул. Он мгновенно отвернулся от окна, как будто его поймали на чём-то постыдном, но тут же, не выдержав, снова повернулся. Он смотрел на Алису, которая тоже подошла к окну, а потом пропал. Отошел от окна напротив.

Я с облегчением вздохнула.

— Пора спать, солнышко… — но тут послышался требовательный стук в дверь. Не спрашивая разрешения, он открыл дверь.

Алиса, увидев большую фигуру едва знакомого дяди, Тихо спросила, не отводя от него взгляд. Бесстрашная копия его самого.

— Дядя! А вы, космонавт? — её голос прозвучал наивно и чисто.

Он замер. Я видела, как он сжал кулак. Его дыхание, наверное, сбилось.

Он не отвечал. Он просто стоял и смотрел на неё, как на чудо, которое он не смеет тронуть. Как на живое доказательство моей лжи и своей униженной гордости.

Алиса, не получив ответа, обиделась и надула губы.

— Вы злой, — заявила она и, повернувшись, пошла обратно к кровати, вскорабкиваясь маленькими ручками на высокую кровать.

В этот момент я выскочила и подхватила её на руки.

— Алиса! Нельзя такое говорить — Шикнула я, помогая ей забраться.

— Я… — Начал говорить он, но тут его телефон зазвонил, от чего его лицо снова приняло маску безразличия.

Он был на грани того, чтобы признать её своей, но его гордость, его цинизм, его предательство оказались сильнее.

— Да… Да, Вика. Приём будет в субботу. У меня будет полная уверенность, что с документами всё в порядке. Завтра же утром. И… да. Конечно, — он глубоко вздохнул, и этот вздох прозвучал, как приговор. — Я официально объявлю о нашей помолвке.

Моё сердце остановилось. Я почувствовала, как меня накрывает холод. Помолвка. Он вернул меня, поработил, забрал мою дочь, чтобы держать нас рядом, пока сам готовится жениться на женщине, которая разрушила наш брак.

Я даже не смотрела в его сторону, хотя в груди всё сжималось. Больше не было сил плакать. Была только одна, холодная, острая мысль: он не только не простил меня. Он мстит. Кирилл использует меня как личного секретаря и одновременно как заложницу, пока строит своё новое счастье. С ней.

Мне нужно было действовать. Ради Алисы и ради себя.

Глава 6

Союзник

Утро началось с грохота. Не с привычного шума моего будильника, а с громкого хлопка дверью роскошного автомобиля и звонкого, до боли знакомого смеха.

Я уже сидела в кабинете Кирилла — огромном, холодном, отделанном тёмным деревом пространстве,