Измена! Это (не) твой ребенок! - Мила Романова

где я чувствовала себя не секретарем, а тюремщиком. На столе передо мной лежала целая гора папок для аудита. Кирилл сидел за своим массивным столом, выглядит, как средневековый король на троне, и диктовал мне задачи.

— Настя, я не буду повторять. Мне нужна полная отчётность по офшорным счетам «Горизонта» до обеда, — его голос был сух и безжалостен.

— Я понимаю, Кирилл, но это невозможно! Это работа на неделю, — я подняла на него взгляд, полный усталости и протеста.

— Возможно, если ты не будешь отвлекаться на свои личные проблемы и кредиты, — он небрежно махнул рукой. — Ты здесь, чтобы работать. Или ты хочешь, чтобы тест ДНК был сделан прямо сегодня?

Я сжала губы. Шантаж. Постоянный, циничный шантаж.

— Делай хоть сейчас. Я уже говорила. Это не твой ребёнок — пролепетала я, нервно постукивая пальцем по ноутбуку, делая вид. что полностью погружена в отчёт.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стояла она. Виктория.

Она не изменилась. Даже стала, кажется, ещё более хищной, красивой и блестящей. На ней было ярко-красное облегающее платье, которое кричало о деньгах и о её праве на это место. На её безымянном пальце сверкало кольцо, которое я невольно пожирала глазами.

— Кирюш! — она буквально влетела в комнату, и кабинет, в котором была только сталь, наполнился приторно-сладким запахом дорогих духов. Она бросилась к Кириллу, обхватив его шею и демонстративно поцеловав в щёку.

Кирилл не отстранился. Более того, он положил руку ей на талию, и его взгляд, полный холода, переместился с неё на меня.

— Красавица моя, как вовремя, — в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня сжаться. Кажется, он хотел, чтобы она меня унизила.

Виктория, наконец, заметила меня, сидящую с папками в руках. Её глаза сузились, а рот растянулся в ядовитой, неискренней улыбке.

— Настенька? Боже, не узнала! — она подошла к моему столу и склонилась, чтобы рассмотреть меня, как музейный экспонат. — Смотри-ка, Кирилл, наша мышка-финансист. Не думала, что ты нанимаешь… таких, — она обвела мой строгий, скромный костюм уничижительным взглядом, явно не видя во мне соперницу. — Я думала, у нас личный ассистент должен быть… представительнее.

— Меня наняли за мозги, Виктория. А не за внешность. Пусть тебе это слово не знакомо. И нанял меня не твой мужинёк — я пыталась держать удар, мой голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

— Ой, за мозги? — она рассмеялась, и это был самый фальшивый звук, который я слышала. — Кирилл, ты, кажется, забыл о её «мозгах»! Помнишь, как она набрала кредитов и сбежала с… — она осеклась, заметив предупреждающий взгляд Кирилла.

Он отдёрнул её, вернув к себе.

— Вика, Анастасия — делает мой личный проект, — объяснил он, и в этом слове «проект» было столько презрения, что я почувствовала себя бездушной вещью. — Она будет работать здесь. Ты же, дорогая, должна выбрать, где мы будем принимать гостей. Ты здесь хозяйка, не забывай.

— Конечно, Кирюш, — Вика повернулась ко мне, и её взгляд был победоносным. — Слышала, Настенька? Я хозяйка. А ты… ты просто моя сотрудница. Может быть, ты принесёшь нам кофе? У меня так кружится голова с дороги.

Унижение было полным. Я медленно поднялась.

— Я здесь личный ассистент Кирилла Бровинского. Мои обязанности — финансовая аналитика, а не подача кофе, — я посмотрела на Кирилла. Если он прикажет, я уйду. Но он молчал, наблюдая за драмой.

— Я принесу, Настя. Проваливай, — наконец, бросил он.

Я вышла, чувствуя, как горит моя спина от их взглядов.

Я направилась в гостевой флигель, чтобы попить воды. Алиса сидела на полу, собирая конструктор. Вся такая чистая, невинная.

В этот момент, словно по закону жанра, за мной вошла Вика. Она, видимо, не смогла удержаться от того, чтобы не проверить моё убежище.

— Что ты здесь… — её фраза оборвалась, а глаза упали на Алису.

Девочка подняла голову. Её большие, серые глаза смотрели прямо на Вику.

Шок. Вот что я увидела на лице Виктории. Шок, который быстро перерос в ужас и панику. Она побледнела.

Вика знала Кирилла. Она видела, насколько Алиса — его чистейшая, несомненная копия.

— Ч-что… это за девочка? — прошептала Вика, её голос сломался.

— Моя дочь, — спокойно ответила я, прикрывая Алису телом.

Вика сделала шаг назад, словно обжёгшись. Она лихорадочно осмотрела комнату, а затем снова впилась взглядом в Алису.

— Это… это не может быть… Вот, зачем он вас притащил — она тяжело задышала. — Это его ребёнок! Он же… Он же похож на него, Настя! Это его глаза!

— Ты ошибаешься, Вика, — холодно отрезала я, прижимая Алису к себе. — Ты сама слышала четыре года назад: ребёнок не его.

Вика резко подошла ко мне. Её глаза метали молнии. Она поняла. Моя ложь рухнула перед лицом реальности.

— Ты обманула его! Ты соврала! Ты сделала это специально, чтобы сбежать, а потом, когда он забыл о тебе, ты притащила сюда его дочь⁈ — её шёпот был полон яда. — У тебя нет стыда! Ты хочешь вернуть его! Забрать моего Кирилла?

— Я здесь, потому что он шантажирует меня, — я говорила тихо, чтобы Алиса не слышала, — Я не хочу его возвращать. А ты? Что, боишься, что он что-то узнает?

Вика отшатнулась. Это был точный удар.

— Он никогда не узнает правды! — прошипела она, её лицо исказилось. — Слушай меня, Настя. Завтра он делает тест ДНК, не так ли? Я сделаю всё, чтобы этот тест… не подтвердился.

Она быстро вышла, бросив на меня ненавидящий взгляд.

Я осталась стоять, с Алисой на руках. Виктория. Невеста. Соперница. Она перешла к активным действиям. Моя жизнь в этой золотой клетке становилась всё более опасной. Завтрашний день — это не только тест ДНК, это битва за правду и за мою дочь.

Глава 7

Я просто… хотел увидеть ее еще раз

Напряжение в доме было таким густым, что его можно было резать ножом. Утро, предназначенное для официальной процедуры забора образцов ДНК, походило на начало казни. Я сидела в гостевой комнате, прижимая к себе Алису. Моя маленькая дочка недоуменно смотрела на меня, чувствуя мою тревогу, но не понимая ее причин.

«Алиса, мой маленький комочек. Сколько же ей пришлось пережить из-за моей гордости, из-за моей роковой лжи! Это всё моя вина,» — горько думала я.

Кирилл, холодный и отчужденный, ждал приезда лаборанта. Он был одет в строгий черный костюм, словно на деловую встречу, а не на процедуру, которая должна была решить судьбу его семьи. Он не смотрел на меня, не смотрел