Праздники пар - Элизабет Прайс

— Ты перестанешь? — прошипела она, раскачиваясь на нём.

— Эй, Пенни, не…

— Ой!

Они рухнули назад, или, скорее, она рухнула на него сверху. Теперь она лежала на нём. Их тела тёрлись друг о друга — это официально, они занимались петтингом.

— Ш-ш-ш, — прошептал он.

Они ничего не слышали.

— Возможно, они нас не услышали.

— Я тяжёлая?

Ещё одна вещь, на которую жаловался бывший. «О нет, мы не можем заняться с тобой сексом сверху, ты меня раздавишь».

— Вовсе нет, — хмыкнул Диас.

— Жаль, — фыркнула она, когда её пингвин подумала: «Приятно это знать». — Ты всё ещё сжимаешь мою задницу, понимаешь?

— Я не хочу, чтобы у меня свело пальцы.

— Ух, худшее оправдание для того, чтобы совладать с чувствами. Спорим, ты сожалеешь, что Кэндис не здесь с тобой, а я.

Диас даже не колебался.

— Нет, её задница и вполовину не такая сочная, как твоя.

— Я польщена, — саркастически произнесла Пенни, не обращая внимания на то, что действительно была польщена.

— Констатирую факт, что ты делаешь после этого?

— Ты серьёзно приглашаешь меня на свидание во время захвата заложников?

Её пингвин крикнула ей, чтобы она перестала выкаблучиваться.

— Конечно, почему бы и нет?

— Ты бы даже не взглянул на меня, если бы мы не были связаны друг с другом, — фыркнула она, снова подумав о высокой длинноногой Кэндис.

Его пальцы продолжали приятные движения по её полушариям.

— Ой, ради бога, я не мог выкинуть твою задницу из головы с тех пор, как ты наклонилась раньше.

— Да, конечно.

— У тебя посреди правой ягодицы маленькое голубое пятно. Похоже, ты села на ручку. И карман на левой начинает отрываться с правой стороны. На тебе красное белье — трусики немного торчали, и твоя лиловая жилетка заправлена в них, — самодовольно сказал он ей.

«Чёрт, он всё это заметил с трёхсекундного взгляда?» Он действительно обращал внимание.

— Я понятия не имела о пятне.

— Оно прямо здесь.

Диас провёл пальцем по середине её правой ягодицы.

— Ой.

— Так почему ты ненавидишь Рождество?

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

Пенни почувствовала, как к ней вернулся дух Гринча.

— Если ты не хочешь продолжать говорить о своей заднице? Лично я могу говорить об этом целый день, но…

— Это просто… так фальшиво. Все притворяются, что нравятся друг другу, сумасшествие и грабежи в магазинах, перерасходы — это просто куча шумихи и усилий на один день, и что вы получаете от этого? Несварение желудка и набор масел для тела от бабушки, которые пахнут кошачьей мочой. Фу, это ужасно!

— О, это не так уж и плохо.

Пенни была в ударе.

— Ух, каждый год мне приходится отбиваться от моей мамы-дантиста и сестёр, пытающихся свести меня с их пациентами, и в последний раз, когда я позволила им, парню было семьдесят лет, и у него были зубные протезы. Семьдесят! Они решили, что я в том возрасте, когда я не буду разборчивой. Как ни странно, мне не нравится, когда моя семья лезет в мою личную жизнь, ставит под сомнение мой жизненный выбор и смотрит на меня свысока, потому что я всего лишь официантка.

— Ты официантка? Где? — спросил Диас с неподдельным интересом.

— В «У адской красавицы», это…

— То место, где горячие официантки подъезжают к твоей машине на роликах? — спросил он с откровенным волнением.

— Да, — хихикнула она, и это было искреннее хихиканье.

— Это потрясающее место — я не могу поверить, что никогда не видел тебя там раньше.

— Ну, у меня утренняя смена — я так хорошо катаюсь, что мне доверяют не обжечься утренним кофе.

Пенни гордилась этим фактом. Её мама только смеялась над ней, когда она пыталась объяснить это. «Катание на роликах — это не карьера, Пингу (прим. пер.: англо-швейцарский пластилиновый комедийный мультсериал про пингвинов, созданный Отмаром Гутманном)». Это было их прозвище для неё. Это был какой-то пингвин из мультфильма — это раздражало.

— Тогда я должен заскочить туда утром, — задумчиво сказал Диас.

— Ну ладно, два по цене одного по вторникам, — и вздрогнула она, как только сказала это.

— Круто, тогда ты можешь подъехать к моей машине и присоединиться ко мне.

Это было перемежено сжатием.

— Как будто я никогда раньше не слышала этого.

Его руки замерли.

— Клиенты пристают к тебе?

— Мы носим крошечные юбки и роликовые коньки, как ты думаешь?

Мужчины в закусочной западали на неё автоматически из-за обоих этих фактов, а не потому, что они действительно были заинтересованы.

Пенни почувствовала раздражённый гул в его груди.

— Ну, я мог бы прийти и поколотить любого члена, который попытается флиртовать с тобой.

Её пингвин затрепетала.

— На самом деле, мне бы это понравилось.

Диас хмыкнул, и его пальцы возобновили массаж её ягодиц, которым она слишком сильно наслаждалась.

— Что касается Рождества, ты слишком много о нём думаешь. Разве не забавно наблюдать, как твоя семья открывает свои подарки? Ты знаешь, что им могут не нравиться их подарки, но им нравится их открывать.

— Хорошо, это довольно мило. Эти несколько мгновений были приятными. Четырёхсекундное удивление и волнение на их лицах было забавным.

— А еда, — продолжал он с мальчишеским ликованием, — в какое другое время года ты можешь сходить с ума и наедаться сахарным печеньем в форме звёздочек?

— Я люблю сахарное печенье.

Её задница, которую Диас с любовью мял, была тому подтверждением.

— А что касается твоей семьи, я уверен, они просто хотят, чтобы ты была счастлива.

Пенни хмыкнула.

— Ты очень чувствительный для агента АСР,

— Я думал, мы это установили.

Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он ухмыляется, лаская её полушария.

— Угу, ты понимаешь, что я имею в виду. Что ты вообще такое? Кроме извращенца. Волк-перевёртыш?

Он фыркнул.

— Чёрт возьми, нет, я не собака, я ягуар.

— Больше похоже на уличного кота.

Хотя её собственная маленькая птичка была впечатлена. Но с другой стороны птичка была впечатлена, когда парень открывал для неё машину — больших ожиданий у неё не было.

— Ты просто сварливый пингвин, — поддразнил Диас.

— Хм, это несправедливый стереотип, что пингвины должны быть милыми.

— Ты ошибаешься, сварливый — это мило.

— Э-э, твой… твой «фонарик»… он стал ещё больше!

От смеха грудь Диаса расширилась, и Пенни застонала с полным ртом рубашки.

— Ты кажешься удивлённой. Похоже, мужчины, с которыми ты встречалась до меня, были серьёзным разочарованием.

— Просто… что ты имеешь в виду под «раньше»?

— Эй, если хочешь, чтобы мой «фонарик» выключился, перестань его включать.

— Ну, что тебя отталкивает? — рявкнула она,