Хейд - Анастасия Уайт

было отношений с... третьего курса. И даже тогда это было не более чем трёхмесячное увлечение, когда мы встречались, ходили в пиццерии и пили коктейли. — Я заставляю себя не плакать. — Что со мной не так?

— Эй. — Настя пододвигается и кладёт руки мне на плечи. — Посмотри на меня.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться перед ней.

— С тобой всё в порядке. Ты блестящая. Умная. Красивая. Талантливая. — Она поглаживает мои руки. — Ты добрая и сострадательная. Человек, который увидит тебя такой, какая ты есть, который будет ценить тебя так, как следует, станет самым счастливым на свете. Не трать своё время и энергию на размышления об этом финансовом идиоте. Он этого не заслуживает. Слава Богу, что ты встречалась с ним только три раза. Представь, если бы вы были вместе три месяца? Или три года? — Она притягивает меня к себе и обнимает. — Потому что некоторые люди, моя девочка, слишком хорошо умеют скрывать свою истинную природу.

Несмотря на боль в груди, я не могу сдержать улыбку, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ты моя лучшая подруга на свете, — шепчу я.

— А ты моя. — Когда она отстраняется, её зелёные глаза блестят озорно.

Хорошо зная этот взгляд, я спрашиваю: — Что у тебя на уме?

— В пятницу мы идём гулять. — Она встаёт и протягивает мне руку. — Ты. Я. Текила. И место, где мы сможем танцевать всю ночь напролёт.

— Грант не будет против?

— Мой муж знает, как ты важна для меня, и он тоже тебя любит. — Она помогает мне встать. — А с каких это пор мне нужно его разрешение? Мы партнёры; запрещать друг другу что-либо — не в нашем стиле.

— Я так восхищаюсь твоим браком. Твоим и Пайпер. — Я вздыхаю. — Ты вселяешь в меня надежду, что, может быть, однажды я тоже встречу свою половинку.

Наклонив голову, она улыбается мне с сочувствием. — Ты встретишь. Я искренне в это верю.

Мой телефон вибрирует на столе, привлекая моё внимание, и я пересекаю комнату и беру его.

Пайпер: Привет. Можешь сделать мне одолжение?

Я разговаривала с сестрой сегодня утром по дороге в студию, и она не упоминала, что ей нужно одолжение. Это не может быть хорошим знаком.

Телефон снова вибрирует.

Пайпер: Можешь проверить, как там Хейд? Мы волнуемся. Он снова не берёт трубку.

Я смотрю на экран.

Обычно я бы не возражала. Хейд не только лучший друг моей сестры, но и брат её мужа. К тому же я знаю его с детства. Четыре месяца назад он нашёл своего друга и коллегу по группе Оуэна мёртвым после самоубийства, и это сильно повлияло на него.

Но Хейден — последний человек, которого я хочу видеть сегодня вечером. Я и так уже в плохом состоянии, а его присутствие только ухудшит ситуацию.

— В чём дело? — спрашивает Настя.

— Это Пайпер. Хейден снова не отвечает на звонки. — Вздохнув, я поворачиваюсь к ней. — Она попросила меня проверить, как он.

Настя прищуривает глаза. — Он всё ещё страдает? — В её голосе нет осуждения, только беспокойство.

— Да, и ажиотаж в СМИ только усугубил ситуацию. Все эти статьи и фотографии... — Я вздрагиваю. У знаменитостей действительно нет личной жизни, даже после смерти. Фотографии гостиничного номера Оуэна распространились за считаные часы, а фотографии с кладбища было так тяжело смотреть. Как бесчувственно. Мне стало плохо, когда я увидела их в интернете. — Я бы никогда не смогла так спокойно относиться ко всеобщему вниманию, как Пайпер, когда они с Хантером стали парой, и я не могу себе представить, как Хейден живёт под пристальным вниманием.

— Быть знаменитым — это здорово, пока ты не становишься мишенью папарацци, — комментирует Настя. — Их охота за Хейденом после этого была чертовски отвратительной. Я не могу себе представить, каково ему было, но... я беспокоюсь за тебя.

Я не отрываю от неё взгляда, стараясь не показать своего беспокойства. — Я в порядке.

— Мы обе знаем, что ты в него влюблена с самого детства. И учитывая, как часто ты его видишь, боюсь, что тебе будет больно.

Я потираю руки о бёдра и отворачиваюсь. Пустота в желудке, которая появляется всякий раз, когда речь заходит о Хейдене, только усиливается, вызывая зуд на коже.

— Он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Но я не думаю о нём в таком ключе, и он тоже не смотрит на меня так. Для него я всегда буду младшей сестрой Пайпер.

Она закатывает глаза. — Я настроена скептически.

Я нервно смеюсь, не в силах сдержаться. Её скептицизм — нехороший знак. Как всегда. В девяти случаях из десяти она оказывается права.

— Ты всегда настроена скептически. — Я собираю свои вещи со стола и направляюсь к двери. — Пойдём переоденемся. Я не хочу опаздывать к Хейду. У меня завтра рано утром занятия.

Настя прищуривает глаза, смотрит на меня, затем кивает. — Если я что-то и знаю о тебе, так это то, что ты упрямая. Я уже должна была понять, что не стоит пытаться тебя в чём-то убеждать.

Я подмигиваю ей через плечо. — Верно.

Мы направляемся в раздевалку, обсуждая наши планы на пятницу. Я благодарна за отвлечение от мыслей о Хейдене. Скоро они снова захватят меня.

Когда я останусь одна, они снова нахлынут на меня. Потому что, судя по тому, как моё сердце трепещет, когда он рядом, ясно, что чувства, которые я испытываю к нему с десяти лет, ничуть не ослабли.

Хейден Хейл был моей первой неразделённой любовью, объектом всей моей привязанности в течение слишком долгого времени, в то время как я — девушка, которую он никогда не замечал.

3. Потерянный мальчик

Райли

К тому времени, как я добираюсь до Верхнего Вест-Сайда, уже почти восемь. Я устала, вся в поту и раздражена тем, что трачу своё драгоценное свободное время на то, чтобы нянчиться со взрослым мужчиной, который давно должен был бы знать, что нельзя просто так исчезать из жизни всей своей семьи.

Однако раздражение быстро сменяется чувством вины. То, через что он проходит, просто ужасно, и он заслуживает сочувствия.

Уф, я так запуталась.

И ещё немного волнуюсь. Почему мне так не всё равно?

Швейцар Джеймс кивает мне и открывает дверь, не задавая вопросов. Это не первый раз, когда я появляюсь здесь за последние два месяца. Это становится чертовой привычкой, и я не знаю, как к этому относиться.

Во время медленной поездки