Хозяин Проклятого замка. Истинная для бастарда - Инна Разина

яростный протест. Ненависть к тому, кто отобрал у меня близких и счастливую жизнь. А дальше смирение, осознание, что как прежде, больше никогда не будет, и наконец глухую тоску. Нет смысла вновь туда возвращаться.

Ворочаясь на жестком матрасе, усилием воли заставляю себя думать о том, что меня ждет впереди. Почему-то только сейчас в голову приходят разумные мысли. Прежде, чем принимать предложение старосты, надо было хотя бы пообщаться с теми, кто работал в замке. Узнать, что там на самом деле происходит. С другой стороны, со мной мало кто соглашается общаться. В основном опасливо косятся и обходят стороной.

Ранним утром спускаюсь в обеденный зал в надежде встретить там кого-нибудь и заодно попросить завтрак, входящий в стоимость ночлега. Но, кроме хозяйки, там никого нет. А женщина, хоть и не чурается меня, помочь ничем не может. Все, что она слышала — глупые слухи о жутких криках, завываниях и захлопывающихся дверях. А еще, что хозяйка замка давно умерла. Но как именно, трактирщица не знает. Управляющего отродясь не видела. А за покупками всегда приезжает один и тот же человек.

К тому времени, как я заканчиваю с едой, в помещение заходит пожилой мужчина и сразу останавливает взгляд на мне, единственной сейчас гостье.

— Ты, что ли, к нам наняться готова? — спрашивает хмуро.

— Я, — киваю, подходя ближе.

— Тогда шагай за мной, — бросает деловито и идет на улицу, больше не оглядываясь. Торопливо подхватываю заплечную сумку со своими нехитрыми пожитками, кивком прощаюсь с трактирщицей и спешу за мужчиной. А ведь собиралась немного его расспросить. Придется делать это в дороге.

Выбегаю на крыльцо и вижу, как мужчина поправляет мешки и ящики в большой телеге, запряженной двумя лошадьми.

— Залезай, — командует, кивая на козлы.

Пристроив в углу телеги сумку, легко забираюсь на жесткое сиденье. Да, раньше я путешествовала только в каретах с мягкими подушками. А теперь и такой транспорт меня не пугает. Плотнее заворачиваюсь в плащ, прячась от прохладного ветра. Жду, когда мужчина присоединиться ко мне, и мы наконец трогаем.

Какое-то время я молчу, давая спутнику привыкнуть к моему обществу. Не хочу сразу забрасывать его вопросами. Но долго не выдерживаю, все же неизвестность немного страшит, и вежливо спрашиваю:

— Вас как зовут?

— Сэм, — недовольно косится на меня мужчина.

— А меня Эйви, — представляюсь сама, не дождавшись ответного вопроса. И объясняю: — К сожалению, староста ничего не рассказал о работе. Я бы хотела понимать, что придется делать.

— Ты болтливая, что ли? — с досадой хмурится Сэм. А мне становится ясно, что в замке болтливых не любят.

— А разве похоже? — усмехаюсь невесело. Вот уж болтливой меня теперь точно не назовешь. Мне иногда приходится самой с собой разговаривать, чтобы не свихнуться от одиночества.

Мужчина поворачивается и внимательнее разглядывает меня. Останавливает взгляд на значке темной силы, и неожиданно недовольное выражение уходит с его лица.

— Может, ты и продержишься, — говорит задумчиво. Скорее, для себя, чем для меня.

— А почему сбежали остальные работники? — спрашиваю, пользуясь изменением в его настроении. Вот только ответа не получаю. Пробую еще раз: — В замке есть хозяин? Кто нанимает прислугу и платит жалование?

Мужчина снова молчит и смотрит вперед, будто меня вообще тут нет. Пытаюсь достучаться до него:

— Я правда не болтливая. Но вы бы сами не задали ни одного вопроса, устраиваясь на новое место?

Вот эта моя попытка срабатывает. Сэм все же отвечает:

— Работа обычная. Будешь помогать нам с Мартой, это моя жена. Уборка, готовка, другие дела по дому. Жалование получать у меня. Если тебя примут, конечно. Больше тебе ничего пока знать не надо, — добавляет твердо, всем видом показывая, что сказал достаточно.

Не надо, так не надо. Я тоже отворачиваюсь к дороге и разглядываю унылый пейзаж, а сама анализирую разговор. Пусть Сэм почти ничего не сказал, кое-какие выводы сделать можно. Например, что нанимать меня все же будет не он. А значит, в замке, кроме него и его жены, есть кто-то еще. Хозяин, управляющий? Но почему это так тщательно скрывается?

Дальше мы едем в молчании. Меня оно не тяготит. В последнее время это мое обычное состояние. Я уже и забыла, что когда-то вела сосем другой образ жизни. Была бойкой, активной, имела много подруг и друзей. И поклонников тоже.

Даже думать не хочется, как бы они отреагировали, если бы встретили меня сейчас. Сделали вид, что не узнали? Впрочем, я бы и сама теперь не узнала в себе аристократку из старого, уважаемого рода. Да и рода больше нет. Будь ты проклят, Алистер Вудсток!

Наконец, спустя пару часов, вдалеке показывается величественный замок, поражая своими размерами и монументальностью. Удивленно разглядываю его, я представляла что-то попроще. Но чем ближе мы подъезжаем, тем лучше видно, что замок находится в плачевном состоянии. От него веет запустением и мрачностью. Не мудрено, что его называют проклятым. А всего-то нужно привести здание в порядок.

Подъездная дорога вся в рытвинах, по бокам заросшие плодовые сады, некогда явно служившие украшением замка. Одна башня частично обрушилась. Ступени у крыльца тоже не внушают доверия. Свет горит только в паре окон. Остальные пугают своей темнотой, как глазницы монстра.

Сердце тревожно сжимается. А потом я вспоминаю, что для большинства окружающих я сама — тот самый монстр. Могу призвать темную силу и приказать ей что-нибудь. Хорошо, что никто не догадывается, что я почти не умею с ней обращаться.

Мой спутник снова мрачнеет, вздыхает и недовольно поглядывает на меня, будто уже жалеет, что привез сюда. Это странно, ведь они сами искали работников. Телега останавливается прямо у крыльца. Неожиданно дверь открывается, и нам навстречу выходит пожилая, дородная женщина. Мы с Сэмом слезаем с козел и ждем ее приближения.

Первым делом женщина впивается изучающим взглядом в мое лицо, потом бросает недоуменный взгляд на мужа. Скорее всего, мужа. Думаю, это и есть та самая Марта. Только что ей во мне не понравилось? Они продолжают молчаливый разговор, общаясь взглядами, будто легко друг друга понимают. Это уже напрягает. В замке и разговаривать нельзя?

Марта еще внимательней осматривает меня и натыкается взглядом на значок темной силы. Вот теперь ее глаза, окруженные усталыми морщинками, понимающе вспыхивают. Она снова переглядывается с мужем, потом Сэм наконец говорит:

— Я пойду, сообщу. Надеюсь, не прогонит ее сразу. Занесите пока все в дом, — кивает на телегу и уходит.

Растерянно смотрю на женщину и все же решаю представиться.

— Я Эйви. Эйви Марш, — замолкаю, не зная, что сказать дальше.

— Марта, — сообщает