Босс и его пышное недоразумение - Лера Золотая

долго сижу, уставившись в одну точку, еще до конца не осознавая, что я снова безработная. С ужасом глянув на часы, понимаю, что сижу так уже целый час.

— Так, Лёка, хорош наматывать сопли на кулак. Уже ничего не исправить. Надо жить дальше.

Переодеваюсь, беру в руки тряпку и начинаю натирать все, на что падает взгляд. Уборка меня всегда успокаивала. Вот и сейчас, протирая бабушкин сервиз, мое нервное состояние приходит в относительную норму.

А вечером в дверь раздается звонок. На пороге стоит тетя Зина с большой сумкой.

— Ну-ка, открывай, горемыка, — командует она, не дожидаясь приглашения. — Вижу я, что ты вся на взводе.

Отхожу в сторону, пропуская ее внутрь, а она тут же направляется на кухню:

— Сейчас будем лечиться пирожками с капустой. Лучшее средство от любых бед.

Пока соседка раскладывает угощение на тарелку, я пытаюсь собраться с силами:

— Теть Зин, я сегодня так устала. Да и пирожки мне противопоказаны.

Она ставит передо мной чашку чая и строго смотрит:

— Да вижу, что ты уже всю квартиру отдраила до блеска. Рассказывай и не ври старушке.

И я, сама не замечая, вываливаю все: про совещание, про идею, про отказ Игната. Тетя Зина слушает, кивает, потом протягивает мне пирожок:

— Ешь. И слушай сюда. Упрямство — это когда оба стоят, а мудрость, когда кто-то первый шаг сделает. Может, твой босс не против идеи, а просто не успел ее обдумать? Или испугался риска?

Я замираю с пирожком в руке:

— Думаете, он мог просто не понять сразу?

— А то! — хмыкает женщина. — Мужчины, они как дети: сначала «нет», а потом «а что, это мысль». Ты же взяла и сбежала.

— Спасибо, теть Зин, — тихо говорю я. — Вы как всегда в точку.

— Да я ж не волшебница, — подмигивает она. — Просто жизнь повидала. А теперь ешь, пока горячие. И не грусти. Все наладится.

А поздно вечером, когда я уже собираюсь ложиться спать, раздается звонок. На экране телефона высвечивается незнакомый номер.

— Да… — начинаю я, но меня перебивают:

— Алёна, это Демидов. Прости за поздний звонок, но… можно я подъеду? Нужно поговорить.

Голос звучит непривычно мягко и даже как-то… просительно.

— Конечно, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Жду.

4

Я срываюсь и начинаю лихорадочно метаться по комнате.

— Что надеть? Как принять? — сумбурные мысли роятся в голове, но я замираю и начинаю хихикать, вспоминая комедию “За двумя зайцами”.

Может, мне тоже прилечь с книжкой и встретить босса на диванчике? Становится еще смешнее. Но звонок в дверь заставляет подпрыгнуть.

— Господи, а я все еще в пижаме! — хватаю халат, накидываю его на себя и бегу открывать дверь.

— Проходите, — я отодвигаюсь, пропуская его внутрь. — Чаю?

— Было бы неплохо, — кивает он, виновато переминаясь с ноги на ногу у порога.

Пока я вожусь с чайником, Игнат осматривается:

— Уютно у тебя.

— Стараюсь, — улыбаюсь я, ставя чашки на стол. — Так что случилось?

Он кладет папку на стол, проводит рукой по волосам:

— Я подумал над твоим предложением, и понял, что ты была права. Идея с видеообращениями — это не глупость. Это нестандартный подход, который может сработать. Мы утвердили его. Клиент согласился на эксперимент.

Я застываю с чашкой в руке:

— Правда?

— Правда, — он улыбается. — И… простите, что сразу не оценил. Иногда я слишком консервативен.

Я робко улыбаюсь, присаживаясь на стул и придвигая к Игнату Александровичу тарелку с остывшими пирожками.

— А еще, — добавляет Игнат. — Я хотел предложить тебе возглавить эту часть проекта. Ты ее придумала — тебе и реализовывать.

От неожиданности рука дергается и огненный чай выплескивается на халат.

— Ой! — взвизгиваю я от боли.

Намокший халат нестерпимо жжет кожу, и я, не соображая, распахиваю полы и сбрасываю его на пол, демонстрируя свои короткие шортики и маечку. А еще яркое малиновое пятно ожога на бедре.

— Ты обожглась! — Демидов вскакивает со стула, хватает салфетку и несется к крану, чтобы ее намочить. — Я сейчас.

И тут происходит еще один незапланированный поворот. Босс так спешил мне помочь, что не рассчитал и дернул кран чуть сильнее. Водопад воды мгновенно брызнул из-под сорванного крана.

Я замираю, глядя на фонтан, бьющий во все стороны. Капли разлетаются во все стороны, орошая нас обоих. Игнат пытается прикрыть кран рукой, но напор слишком сильный. Вода хлещет, намочив его рубашку насквозь.

— Черт! — он чертыхается, пытаясь перекрыть воду, но только усугубляет ситуацию: струя бьет ему прямо в лицо.

Не выдерживаю и разражаюсь смехом нервным, истеричным, но таким облегчающим.

— Да что ж за день такой! — вытираю слезы от смеха, пока Игнат, наконец-то, справляется с краном.

Он поворачивается ко мне, мокрый, взъерошенный, с каплями воды на ресницах, и вдруг тоже начинает смеяться.

— Похоже, мы оба не слишком удачливы в бытовых вопросах, — говорит он, откидывая мокрые волосы со лба.

Я продолжаю хихикать, но тут же вспоминаю про ожог. Бедро снова начинает пульсировать болью. Игнат замечает это и сразу становится серьезным:

— Давай посмотрим, — он осторожно берет меня за руку и ведет к стулу. — Сядь.

Его пальцы касаются кожи рядом с покрасневшим пятном. Прикосновения легкие, почти невесомые. От них по телу пробегает волна жара, совсем не связанная с ожогом.

— Ну, вроде бы несильно, — неуверенно говорит он, не отрывая взгляда от моего бедра.

— Да. Уже лучше, — шепчу я, чувствуя, как учащается дыхание.

Игнат поднимает глаза. Наши взгляды встречаются. В его зрачках отражается что-то новое, глубокое, горячее. Он медленно проводит пальцем по краю ожога, и я невольно вздрагиваю.

— Больно? — тихо спрашивает он.

— Нет, — мой голос звучит хрипло, непривычно. — Совсем нет.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моей кожи, вызывая россыпь мурашек. Я чувствую запах его парфюма древесный, терпкий, с легкой ноткой цитруса.

— Алёна… — произносит он почти шепотом.

Его губы накрывают мои. Твердые, горячие, требовательные. Его язык раздвигает зубы и проникает в рот. Я не отвечаю на поцелуй, просто даю ему возможность попробовать меня на вкус. Он целует так, как будто я его собственность. Так как он хочет. Грубо с нажимом. Я не хочу ему отвечать, но руки предательски тянутся к его волосам.

Мои руки опускаются на его плечи, я глажу, провожу руками по спине, и он отзывается на мои робкие прикосновения. Крепче сжимает меня в своих объятиях, его тело напрягается, а дыхание становится хриплым.

Игнат обхватывает меня за талию, притягивает к себе. Его руки скользят по спине, спускаются ниже, сжимают бедра. Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы,