Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Я закричала — сама не понимая, от страха или от безысходной ярости. Вадим резко свернул, машина подпрыгнула на кочке, и нас бросило вбок.

Рёв мотоцикла и визг шин слились в один гул, и в следующую секунду железо ударило в железо. Авто дёрнуло вбок, и я ударилась о панель. Мир вокруг взорвался ослепительной болью.

Вадим тоже не удержался — его голова врезалась в руль. Я услышала глухой звук, после которого он застонал, осел, пытаясь выровнять дыхание.

Я подняла глаза — и увидела его. Он приближался. Мотоцикл завалился набок, но он сам двигался уверенно и спокойно, будто и не было секунду назад этой бешеной гонки. Его глаза, холодные и тёмные, были прикованы только ко мне, и в них было то, чего я боялась больше всего: безусловная власть, в которой не оставалось места ни сомнениям, ни чужой воле. Его лицо, освещённое уличными фонарями, казалось каменной маской, а глаза — ледяными, чёрными омутами, в которых отражалась только одна мысль: ты не уйдёшь.

И вот — рывок. Дверь машины с силой распахнулась. Он наклонился, и, прежде чем я успела что-то сказать, я снова оказалась в его руках. Его ладони, горячие и сильные, сомкнулись вокруг меня, как стальные тиски. И мне хватило одного мгновения, чтобы ощутить, насколько он непоколебим — словно сама скала, неподвижная и вечная.

— Пусти! — я ударила его кулаком в грудь. — Ты не имеешь права!

Он только сжал меня крепче и рывком вытащил из машины, словно я не весила ничего. Я брыкалась, царапалась, вырывалась, но он держал так, что у меня не оставалось ни единого шанса.

И вдруг он меня отпустил. Просто разжал пальцы, словно я ему больше не нужна, словно всё, что было секунду назад — моя отчаянная попытка сбежать, его жесткое преследование, остановка машины, мой крик, его грубая хватка — ничего не значит.

Я застыла, не веря, что он действительно сделал это. Его пальцы только что впивались в мое запястье, оставляя болезненные следы, словно железные кандалы, и вдруг — раздался звонок, он резко выхватил телефон и отпустил меня. Я осталась стоять на том месте, куда он меня поставил, пытаясь услышать хоть что-то из обрывков его коротких, глухих ответов по телефону.

Я едва дышала, боялась пошевелиться, хотя еще секунду назад изо всех сил дергалась, пыталась вырваться, не замечая ни боли, ни страха.

Он убрал телефон, повернул голову.

— Можешь идти, — сказал он тихо. Разрешение. Даже приказ.

Но я осталась стоять, не в силах сдвинуться с места, словно ноги приросли к асфальту.

— Что?..

— Можешь валить… Куда ты там хотела.

Он уже даже не смотрел на меня — бросил мне в лицо эту фразу и спокойно направился к своему мотоциклу.

Я сделала шаг назад. Еще один. В ожидании, что вот сейчас он снова схватит меня, что он просто играет со мной, как кошка с мышкой.

Но нет. Тяжелая тень его взгляда скользнула по мне на прощание, он сел на мотоцикл и уехал, оставив меня в полнейшей растерянности.

Глава 5

Музыка гремела так, что казалось — стены дрожат. Свет мигал, резал глаза, а я пила, пила, пила, надеясь, что алкоголь смоет всю ту невыносимую смесь злости, отчаяния и какой-то странной пустоты.

Я сидела за столиком, уткнувшись в бокал, а рядом Вадим оживленно рассказывал нашим общим друзьям, как мы попали в аварию из-за того, что какой-то псих, которого я назвала своим охранником, гнался за нами. Он пытался преподнести это как забавный эпизод, шутил и смеялся, несмотря на то, что ему пришлось смывать кровь с лица и застирывать рубашку. Я тоже что-то говорила, поддерживала общую атмосферу веселья, но на самом деле мне было совсем не до него.

Я приехала в клуб не для того, чтобы веселиться. Мне нужно было заглушить шум в голове, заглушить воспоминание о том, как его ладонь впивалась в мою руку, как он выволок меня из машины. О том, как его глаза смотрели на меня, будто пронзая до самого сердца. И о том, как он вдруг… отпустил.

Я залпом допила бокал и жестом позвала официанта. Тело отказывалось напиваться, сознание оставалось чересчур ясным, хотя я уже чувствовала, как качается под ногами пол.

— Аврора, ты тормозни, — шепнул Вадим мне на ухо. — Тебе уже хватит. А то придется тебя на руках нести…

Я посмотрела на него и подумала: какой он замечательный, какой добрый, хороший… и какой удивительно для меня чужой.

Музыка ударила по ушам, и я поднялась, пошатываясь.

— Танцевать! — бросила я Вадиму и потащила его в самую гущу людей.

Я хотела раствориться в этом ритме, в чужих прикосновениях, в чужих лицах, но ничего не получалось. Я закрывала глаза — и тут же видела его. Его руки, сжимающие меня. Его глаза.

Я видела его даже там, где его быть не могло. В отблеске огней на зеркальной стене, в силуэте у входа, в татуированных руках какого-то парня, мелькнувшего рядом.

Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Нет. Я не должна сейчас думать о нём.

Чужие руки скользнули по моим плечам, и я резко обернулась. Какой-то незнакомый парень пытался пристроиться ко мне в танце. Я с силой оттолкнула его, и он недовольно отпрянул.

Я вернулась к столику.

— Эй, красотка, ты слишком хороша, чтобы сидеть одна, — бросил мне очередной незнакомец и поставил передо мной коктейль. Я была только рада — теперь, когда у меня совсем нет собственных денег, когда все мои карточки заблокированы, мне остается только гулять за чужой счет.

Я схватила бокал и почти залпом его осушила.

— Ты, кажется, перебарщиваешь, — Вадим тронул меня за руку. Я увидела, что у него нос распух от удара об руль. Мне стало жаль его. Он так пострадал из-за меня...И его новая машина.

— Я в порядке, — улыбнулась ему нарочито радостно. — Просто хочу… развеяться.

Он нахмурился, хотел что-то еще сказать, но я уже встала и снова пошла на танцпол.

Но на этот раз ноги вели себя странно — не слушались, как будто мигом стали ватными. Перед глазами все поплыло гораздо сильнее. Я осела на пол, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось слишком быстро, дыхание сбивалось, а мысли путались.

"Со мной что-то не так…" — пронеслось в голове.

Но я отмахнулась. Наверное, наконец подействовал алкоголь.

Я оглянулась по сторонам — люди смеялись, танцевали, касались друг друга. Никто не смотрел на меня.