Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

тихое, мурлыкающее пение стало набирать силу. Не заметила, как по ее коже пробежали легкие серебристые искорки, невидимые глазу. Не заметила, как мадам Индира остановилась рядом и замерла.

Когда Лия допела до слов «…Как все просто удается На словах и на бумаге…», она услышала тихий, странный звук. Рядом с ней стояла мадам Индира. По щеке суровой преподавательницы катилась единственная, идеально круглая слеза. В её глазах стояла глубокая, щемящая печаль и… ностальгия.

«Простите, о, Боги, — прошептала мадам Индира осипшим голосом, отвернувшись и смахивая слезу. — Это… это просто старая мелодия. Я где-то ее слышала, в детстве, когда-то. Невозможно! Я… я и забыла, что она существует».

Леди Индира быстро вышла из класса, оставив студентов в полном, ошарашенном молчании.

Лия смотрела на перо в своей руке. Потом на дверь, куда ушла преподавательница. В ушах отдавалось эхо её собственной, дурацкой песенки.

И тут её осенило. Дошло, какая магия зашита внутри неё.

Её голос. Ее песни. Её эмоции. Они не просто оставались при ней. Они выходили наружу. Заражали других. Заставляли чувствовать то, что чувствовала она.

Это не техники и не последствия отравления суши перенесли её сюда. Это не случайность. Ее выбрали. И причина сидела не в политике, не в крови и не в красоте. Она сидела у неё в горле. Это была магия, о которой здесь, кажется, давно забыли. Магия, которая может растрогать даже сердце, высушенное, как старая яблочная кожура.

«Зашибись, — тихо сказала она самой себе, глядя на новую кляксу на пергаменте. — Похоже, я тут не просто как раздражитель принца. Похоже, я тут… чтобы передать редкую магическую способность его наследникам».

В углу класса кто-то тихо хихикнул. Ксев, конечно же, присутствовал. Он поймал её взгляд и подмигнул, как будто говоря: «Добро пожаловать в клуб, сестренка. Теперь дела пойдут веселее.»

Дела, похоже, и правда собирались над ее головой как тучи.

Глава 4. Сводный брат и грешные мысли

Подготовка к помолвке оказалась пыткой, растянутой во времени. Лию наряжали, переодевали, затягивали, распускали и снова затягивали. Главной пыточным мастером, кроме Дэриана, была мадам Флорина, придворная портниха с руками, холодными, как щипцы для льда, и взглядом, способным измерить погрешность в миллиметр.

— Не дышать, Истинная, — шипела она, вонзая булавки в ткань. — Или платье лопнет, а нам придётся начинать сначала. Вам ведь не хочется провести в этой комнате еще шесть часов?

Лия, стоявшая на табурете, как манекен, думала, что уже провела здесь целую вечность. Белое платье, усыпанное жемчугом и лунными камнями, весило, как настоящие доспехи.

— У нас, в моем мире, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы, — девушки обычно сами выбирают платье. И никто не запрещает им дышать. Это считается полезным для выживания.

Мадам Флорина проигнорировала этот бред, вонзив очередную булавку в бок.

— В вашем мире, Истинная, много странного. Например, такие леди, как вы, существуют.

Когда мучения наконец закончились, и Лию отпустили, её уже ждал Дэриан. Он стоял в её гостиной с небольшим лакированным ларцом в руках. Без свиты. Без предупреждения.

— Фамильные драгоценности Истинной Дома Серебряного Пламени, — сказал он, открыв крышку ларца без всяких предисловий. Когда-то их носила моя мать.

Внутри, на черном бархате, лежали изделия из холодного серебра и бледно-голубых сапфиров. Красиво, дорого и… леденяще. Как и всё, что было связано с ним.

Лия, все еще раздраженная после примерки, которая прошла кошмарнее, чем подготовка к церемонии «Певица года», бросила взгляд на драгоценности, а потом на его суровое лицо. Усталость и желание досадить перевесили осторожность.

— Знаешь, — сказала она, беря в руки тяжелое ожерелье. — Твой брат Ксев, он… ну, он хотя бы улыбается иногда. С ним можно поговорить. А ты… с тобой как со стенкой. Тебя в детстве что, не любили? Или, может, били? Отсюда вся эта… ледяная суровость?

Она пожалела о словах мгновенно.

Дэриан не двинулся.Не изменился в лице. Но воздух в комнате стал на несколько градусов холоднее, озноб пробрался под кожу. Он медленно закрыл ларец, поставил его на стол. Каждое движение было спокойным, контролируемым и от этого ещё более пугающим.

Дэриан шагнул к ней. Не быстро. Неспешно. Лия инстинктивно попятилась, пока её ноги не уперлись в холодную каменную стену. Он остановился в сантиметре, не касаясь её, но его тело было сплошной угрозой. Он наклонился, и его губы почти коснулись её виска.

— Ксев… нормальный? — прошептал он, и его голос был тихим, удивительно спокойным. — Ксев живет в мире, где нет ответственности. Где можно всё младшему сыну короля, ведь он не наследник, его не готовят править. Он просто на всякий случай. Существует и дракон с ним. В его мире последствия — это скучно. А правила существуют, чтобы их нарушать.

Он вдохнул её запах — запах испуга, весенних цветов и чего-то только её. Длинный, глубокий вдох. Его веки дрогнули. Лия видела, как по его челюсти пробежала судорога, как напряглись мышцы шеи. Он боролся. Боролся с чем-то внутри, что рвалось наружу.

«Так близко. Дрожит. Глупые слова… такие смелые. Сорвать это платье сейчас. Сломать эту дерзость. Научить её, кто здесь… кто её… Закрыть ей рот чем-то другим…»

— Я не завидую твоей первой брачной ночи, Роз Лия, — выдохнул он совсем рядом с ней, и от его дыхания по телу побежали мурашки. — Я устрою тебе такую ночь, что ты забудешь, как дышать. Забудешь, как зовут твоего «нормального» Ксева. Забудешь всё, кроме меня. И ты будешь помнить только свои стоны подо мной.

Дэриан отстранился так же резко, как и приблизился. Его глаза, секунду назад полные дикой тьмы, снова стали ледяными.

— Примерка драгоценностей окончена. Учи этикет. Помолвка через неделю. Если понесешь от меня наследника, тогда будет свадьба. А если не забеременеешь…отправят в монастырь, Лия.

Он развернулся и вышел, оставив её прижатой к стене с бешено бьющимся сердцем и дрожащими губами, которые не слушались. Лия медленно съехала по стене на пол, сжавшись в комок. Испуг, ужас был. Да. Но сквозь него пробивалось другое — странное, опасное, липкое возбуждение. От той силы, что он едва сдерживал. От обещания в его словах.

«Черт, — прошептала она в пустоту. — Он мне про монастырь говорит, если я не стану мамой. А я, похоже, сошла с ума и возбуждаюсь только от его грозного вида. Но ведь он