Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

В этот момент в дверях зала появилась фигура, опирающаяся на посох. Седой мужчина еле шел, но все замолчали и расступились перед ним. Его не было на обряде, но он явно знал, что что-то пошло не так. Он медленно обвел взглядом пролом в потолке, опалённый круг, меня на коленях, разгневанную Ольгу.

— В мои годы столько шума только к смерти, — сказал он. Его авторитет был непререкаем, даже для правящей княгини. — Объяснитесь. Кратко.

Ольга, с трудом сдерживая ярость, изложила свою версию: провал, появление Зарева, её уверенность в сговоре.

Григорий молчал, давая ей выговориться.

Когда Ольга закончила, старик медленно покачал головой.

— Глупости. Дмитрий Зарев — циник и прагматик. Он не стал бы рисковать собой ради бастарда, в котором нет никакой пока ценности. Он явился, чтобы унизить нас. И ему это удалось. — Он перевел тяжёлый взгляд на меня. — Девчонка не виновата, что оказалась слаба и неумела. Виноваты те, кто не смог её подготовить и обеспечить безопасность обряда.

Это был удар прямо по Ольге. Та побледнела ещё больше.

— Но обряд провален! — воскликнул Артём. — Она не принята!

— Обряд прерван вражеским вмешательством, — поправил его старик ледяным тоном, заставив юношу смолкнуть и потупить взгляд. — Его нельзя считать ни проваленным, ни завершённым. — Он помолчал, давая своим словам просочиться в сознание собравшихся. — Решение будет за Советом старейшин. После того, как мы оценим ущерб и обсудим ответ Заревым. А пока… — он ткнул посохом в мою сторону, — отведите её обратно в комнату. Пусть Григорий обучает ее.

Меня подхватили под руки уже не так грубо и повели из зала. Я видела, как Ольга бросает на старика взгляд, в котором кипела бессильная ярость. Её власть была не абсолютна, и она только что получила тому публичное подтверждение.

Меня бросили в моей комнате, приказав «не высовываться». Я слышала, как щёлкнул замок. Я была снова в заточении, но на этот раз по соображениям «безопасности».

Я рухнула на кровать, вся дрожа. Я смотрела на свои руки. Они всё ещё пощипывали, и по коже бегали золотистые искры, отголоски вышедшей из-под контроля силы. Я едва не умерла. Меня едва не казнили. Меня спас враг этих людей, чтобы затем унизить.

И сквозь весь этот ужас и хаос в голове стучала одна навязчивая мысль, повторяющая слова того, кто называл себя Дмитрием Заревым:

«Неуправляемая сила — верная смерть»

Он был прав. Я не знала как с этим обращаться. То, что я действительно попала в какой-то другой мир, я уже уверовала. Первая же попытка попытаться самостоятельно там в круге подчинить свои способности едва не привела к катастрофе.

Я сжала кулон на шее. Он был тёплым, почти горячим, словно вобрав в себя остатки энергии. Он привёл меня сюда. Он был ключом.

Теперь он должен был стать и щитом. И оружием.

Я закрыла глаза, впервые не сожалея о прошлом, а думая о будущем. Я должна была научиться контролировать этот свет. Не для того, чтобы угодить Меньшиковым. Не для того, чтобы доказать им что-то.

А для того, чтобы выжить. И чтобы однажды никто, ни Ольга, ни Артём, ни даже этот загадочный Дмитрий, не посмел смотреть на меня свысока.

Глава 6

Мой новый распорядок дня стал очень насыщенным, приправленным магией и ядом семейных обедов.

Утро начиналось с того, что меня будили те же безмолвные служанки на рассвете. Они приносили простую еду: овсяную кашу, чёрный хлеб, иногда тушёные овощи. Никаких изысков для бастарда. Затем меня вели в отдалённый, полуразрушенный флигель позади главного здания, который Григорий скупо назвал тренировочным залом. На самом деле это была огромная пустая комната с голыми каменными стенами, на которых остались тёмные, обугленные пятна и глубокие борозды, следы чужой магии.

Именно здесь проходили наши уроки.

— Концентрируйся, — гремел голос Григория, отдаваясь эхом под сводами. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за моими жалкими попытками. — Магия — это воля. Ты должна приказать ей, а не упрашивать.

Передо мной на полу лежал кусок грубого, тёмного камня, испещрённый рунами — учебная мишень.

— Я… я пытаюсь! — сквозь зубы проговорила я, чувствуя, как внутри меня копится знакомое тепло. Оно было похоже на солнечный свет, согревающий кожу в холодный день. Но как только я пыталась вытащить его наружу, направить, оно становилось диким, ослепляющим, болезненным.

Из моих ладоней вырвалась очередная золотистая вспышка. Она ударила в камень не в центр, а сбоку, отрикошетила и с шипением опалила стену, оставив ещё одно светлое пятно среди тёмных.

— Не пытайся! — рявкнул Григорий, заставляя меня вздрогнуть. — Делай! Ты мыслишь как человек. Как существо из твоего мира. Здесь иначе. Здесь всё — энергия. Ты должна чувствовать её, а не думать о ней.

Каждый урок заканчивался одинаково. Я была измотана до предела, магия забирала энергию, от усталости я валилась с ног. Моя магия не просто не слушалась. Она словно боялась этого места, этой давящей атмосферы тени, сопротивлялась ей всеми силами. А тень, в свою очередь, отвечала ей взаимной ненавистью.

В полдень меня вели в трапезную. Это было самым тяжёлым испытанием.

Большой дубовый стол, за которым собиралось человек тридцать, был разделён на иерархические зоны. Во главе сидела Ольга и ближайшие старейшины. Чуть ниже — Артём и другие молодые члены рода, смотревшие на меня с одинаковым презрением. И на самом дальнем конце, у выхода, — я.

Моё появление каждый раз встречалось ледяным молчанием. Разговоры затихали, все принимались усиленно есть, демонстративно отворачивались. Я слышала за своей спиной сдержанные смешки, шипение: «светлячок», «пятно на репутации рода», «скоро её не станет».

Ольга никогда не обращалась ко мне напрямую. Но её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по мне каждый раз, словно она вычисляла самый уязвимый момент для удара.

Как-то раз я не удержала тяжёлый глиняный кувшин с квасом. Он выскользнул из моих ослабленных после тренировки рук и разбился с громким треском, забрызгав пол и скатерть.

В трапезной воцарилась мёртвая тишина.

— Ни на что не годна, — громко, на всю залу, произнёс Артём, откладывая ложку. — Даже посуду нормально держать не может. Какой от тебя толк, бастард?

Я покраснела до корней волос, чувствуя, как горят щёки. Я молча стала собирать осколки, стараясь не смотреть ни на кого.

— Артём, довольно, — неожиданно раздался спокойный голос одного из старейшин. — Все бывают