Мечтательница - Сьюзи Тейт

В тот год нам с Майком было поручено отвести ее на Хеллоуин в деревню собирать сладости. Прошло уже полчаса, как Люси поднялась к себе в спальню за ведьминской шляпой, и Хетти послала меня посмотреть, что происходит. Люси сидела на подоконнике, уставившись в ночь, обхватив колени руками и положив на них голову.

– Люс? – Нет ответа. Я опустился на диван рядом. Люси сидела совершенно неподвижно, бессмысленно глядя в окно. Казалось, меня вообще не было в комнате. – Привет, Шекспир. Пришло время вкусняшек! – И только когда я положил руку на ее маленькое плечо и слегка встряхнул, Люси будто вернулась в комнату, медленно выпрямилась, посмотрела на меня, ее рот приоткрылся…

– Привет! – Она улыбнулась широкой щербатой улыбкой. – Что делаешь?

– Люси, мы собирались пойти за конфетами, помнишь? Ты поднялась за своей шляпой.

Ее глаза расширились, и она прикусила губу.

– Ой! О божечки, я, наверное, опять не в себе!

– Не в себе?

– Это то, что мама и папа… Я имею в виду, так мама говорит, когда я забываюсь и ухожу в свое прибежище, чтобы подумать. – Я почувствовал комок в горле, когда Люси оговорилась. Ей все еще было тяжело смириться с тем, что Генри нет рядом. Честно говоря, мне тоже.

– Это здесь твое прибежище?

Она помотала головой, так что ее хвостики растрепались еще больше.

– Нет, глупый, оно у меня в голове!

Я улыбнулся.

– И о чем же ты думала?

В такие моменты маленькая Люси сразу оживлялась. Каждый раз, когда ее спрашивали, о чем она думает, когда мечтает, она рассказывала одну из своих историй.

– Ну, значит, жил-был один король, и он наполовину человек, наполовину фея и…

– Наполовину фея? – перебил я. – А тебе не кажется, что для короля это как-то по-девчачьи?

Люси снова помотала головой. Один из хвостиков растрепался окончательно.

– Феи вовсе не похожи на девчушек. Они сильнее, быстрее и злее людей, владеют магией. Они перегрызут тебе глотку еще до того, как ты вообще поймешь, что они пошевелились.

В этом и заключалась особенность историй Люси. Они получались совсем не такими, какие могла бы придумать обычная восьмилетняя девочка: слишком кровавыми и сложными, почти без принцесс и пони. Но они всегда были захватывающими. Прошло двадцать минут рассказа о кровожадном короле, когда в дверь просунулась голова Майки.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил он. Мы с Люси сидели на подоконнике друг напротив друга, и она только что дошла до той части истории, где брат короля пытался убить мать своего будущего ребенка.

– Пошли уже, а то сладостей не достанется!

Люси рассказала мне десятки историй за эти годы. На самом деле, когда подростком я злился на своего отца за то, что он был таким куском дерьма, несколько раз единственным, что могло отвлечь и успокоить меня, были рассказы Люси. И я, конечно, питал к ней слабость. Но появление уже совсем взрослой Люси в моей компании было ошибкой.

В тот момент, когда она вошла сюда месяц назад, я увидел все такие же веснушки на носу и большие голубые глаза, смотревшие прямо на меня, и почувствовал, что задыхаюсь. Слишком большой и изодранный свитер, торчащие из беспорядочно собранных на макушке волос ручки, отсутствие косметики – все это не имело значения. Она была невероятно красива. Не так, как я обычно привык думать о красоте. Не так, как была красива моя бывшая – длинные ноги, идеальная фигура, утонченная, шикарная… Нет, красота Люси была естественной, милой и завораживающе ни на что не похожей. Все это было не в моем вкусе, но в тот миг, когда я увидел ее снова, мне показалось, что я вернулся домой. Находясь рядом с Люси, я чувствовал, а этого давно не случалось, и непреодолимое желание прикоснуться к ней угрожающе усиливалось с каждым днем.

Ситуация казалась еще более мучительной оттого, что она была влюблена. Люси, вероятно, не осознавала, насколько это очевидно, но взглядом она часто испытывала мое самообладание. Все, чего я хотел, – это затащить ее в свой кабинет, поцеловать в веснушки на носу, снять с нее уродливый свитер, уложить на свой стол и затем дать ей то, чего, как я чувствовал, она от меня хотела. И делать это часами.

Еще более странными были фантазии о том, что произошло бы дальше: после того как мы удовлетворяли свою страсть и Люси становилась податливой и расслабленной, я спрашивал ее, о чем она думает, а она рассказывала мне одну из своих историй. Ни одна из моих эротических фантазий о других женщинах не была настолько причудливой.

Но мне обязательно нужно было все прекратить. Это дочь Хетти и Генри, сестра Майка! Без Хетти и Генри я бы так не приспособился к жизни. Они меня воспитали. Если бы их дом не стал для меня прибежищем, мое детство было бы совершенно безрадостным. Я не мог подвести Хетти. А она была в таком отчаянии, что попросила меня взять Люси и даже сказала, что я не обязан ей платить. Как она себе представляла жизнь дочери в столице без денег, для меня загадка, но я, конечно, ни за что не позволю Люси работать на меня даром. Очевидно, Хетти продолжала поддерживать ее материально, что, несомненно, было для нее серьезным финансовым грузом.

Я не приезжал домой больше пяти лет из-за последней ссоры с отцом – тогда он перешел черту настолько, что пути назад не осталось. Правильно было держаться от него подальше. Но я чувствовал вину за то, что не поддерживал связь с Мэйвезерами. Я был настолько поглощен попытками превзойти отца в бизнесе, что все остальное отошло на второй план. Даже моя мать видела меня за это время всего несколько раз, и то в Лондоне, на нейтральной территории. Я люблю маму, но ничто не заставит меня вернуться в Литтл-Букингем.

Так что нет, я не собирался, поддавшись желаниям, увезти Люси к себе домой и держать ее там, чтобы она, сидя на подоконнике, могла мечтать сколько душе угодно. Я хотел помочь ей стать той, о ком ее маме больше не пришлось бы беспокоиться. Я желал закалить ее. Потому что мир черств к таким мечтателям, как Люси. В этой реальности нет места снам наяву. Мир суров и жесток, и чем скорее Люси проснется, тем лучше.

– Ты почувствуешь себя гораздо увереннее, твой