После развода. Спаси нас - Оксана Алексаева

Я киваю и отхожу, усаживаюсь в мягкое кресло у стены. Нервно тереблю в руках папку со всеми моими выписками и анализами.

Нервозность нарастает. Сердце предательски стучит. Так коротко, резко, будто хочет выпасть наружу.

Кажется, я не доживу до вызова. Станет темно, и я просто сползу на пол.

«Спокойно, Эля. Дыши».

Но дышать всё равно трудно.

Дверь кабинета открывается, выходит пациент, и медсестра произносит мою фамилию.

— Чернова Эльвира Викторовна, проходите. Я поднимаюсь.

Ноги не слушаются, в них будто влита свинцовая тяжесть. Каждый шаг даётся с усилием.

Открываю дверь.

Поначалу вижу только письменный стол, стопки документов, ноутбук. За столом кто-то пишет что-то в карте.

— Добрый день, — выдаю я из себя тихо.

— Присаживайтесь, — звучит знакомый голос, низкий, уверенный.

Губы непроизвольно приоткрываются.

Я будто слышу эхо, память поднимает из глубины каждое слово, когда-то произнесённое этим голосом.

Сердце делает стремительный скачок, и меня прошивает холодом. Нет… Нет, этого не может быть.

Я знаю этот тембр.

Знаю эти интонации, паузы, дыхание между словами. Знаю наизусть.

Всё внутри обрывается. Пространство расплывается, теряет форму.

Мир трескается и рассыпается на крошечные, жалкие осколки, которые больно впиваются в сознание.

Я делаю ещё один неуверенный шаг. Ощущение, словно земля качается под ногами. Воздух заполняет лёгкие с трудом.

Сердце не просто болит, оно останавливается и, кажется, падает куда-то вниз, в пустоту. А потом бьётся снова. В сумасшедшем ритме.

Передо мной он. Матвей. Мой муж. Точнее, уже бывший муж.

Опускаю взгляд вниз. На свое направление. Все верно, там указан доктор Панкратов С.А.

Тогда почему на его месте Матвей?!

— Но… — слова застревают, горло мгновенно пересыхает. — Меня ведь должен был принять другой доктор…

Он не поднимает головы, делает вид, что занят бумагами.

— Сергея Александровича сегодня нет, — отвечает довольно холодно. — Я его замещаю. Или вас это смущает?

Голос ледяной, почти профессиональный, я даже слышу в нем нотки раздражения.

С трудом дышу.

Мир вокруг никуда не делся, всё осталось на месте. Но я словно стою в другом измерении, где время остановилось.

Матвей кладёт ручку на стол с приглушённым щелчком, хлёстким, как пощёчина.

Его рука немного дрожит. Он наконец поднимает взгляд.

Наши глаза встречаются.

Комната будто наполняется густой тишиной. Даже тиканье настенных часов становится невыносимо громким.

Бывший сидит неподвижно, едва ощутимо приподнимает подбородок.

Мышцы на лице напряжены. Я вижу, как под скулами перекатывается жилка, как напрягается челюсть.

Он пытается сохранить эту почти безупречную маску врачебного спокойствия, но глаза…

Глаза выдают всё. Шок. Искренний. Настоящий.

Как будто он столкнулся с призраком. И я понимаю, почему.

Для него я — призрак. Для него я погибла полгода назад.

Глава 6

Матвей

Телефон надрывается с самого утра. Короткие, резкие звонки сыпятся один за другим, будто кто-то хочет силой вытянуть меня из прострации, в которой я нахожусь последнее время.

Сижу за столом, бесцельно утыкаюсь в окно, на куда-то спешащих снизу людей, грею остывший кофе ладонями и не желаю брать трубку. Но телефон звонит снова и снова.

— Матвей Иванович, почему не берете трубку? — голос главврача резкий, сухой.

— Прошу прощения, не слышал, — вру. — Что-то случилось?

— Срочно нужна ваша помощь. Доктор Панкратов свалился с гриппом, температура сорок, госпитализация. А у него сегодня запись. Сложный случай, беременная пациентка с дилатационной кардиопатией. Клиника частная, в соседнем городе. Мы договорились, что вы временно его подмените. Потому что лучше, чем Сергей Александрович, справиться с задачей можете только вы.

Молчу секунду, перевариваю услышанное. Сложный случай.

— Через сколько нужно быть на месте?

— Как можно скорее. Машина за вами уже выехала. Смотрю на чашку. Кофе остыл окончательно, как и я сам.

Работа. Только она ещё держит меня на плаву. Один день без пациентов, и я снова проваливаюсь туда, где Эля зовёт меня по ночам в своём сне.

Быстро собираю необходимые вещи, и уже спустя двадцать минут стою у двери.

— И куда ты собрался?! — Галя встречает меня в коридоре почти с криком. Её глаза блестят, губы сжаты. — Опять?!

— На работу, — отвечаю спокойно, надевая куртку. — Меня направляют в другую клинику. Срочный вызов. Какое-то время меня не будет в городе.

— Ты всё время на работе! — визг повышается, режет слух. — Мне скоро рожать, а ты опять свалишь!

Я считаю про себя до трёх.

О боже, как же она умеет довести.

Если бы не ребёнок… Если бы не эта маленькая жизнь, о которой я так мечтал и за которую я теперь отвечаю, давно уже не был с ней.

Хотя чего уж там, я сам во всем виноват. Отразил своё горе в чужой женщине, увидев в ней фантом Эли.

Да, Галя похожа на неё: та же фигура, те же глаза, губы… Только внутри — огонь, взрыв, постоянные сцены. Эля была мягче. Тише. Настоящая. А Галя — громкая, бесконечно требовательная тень на месте света.

— Я вернусь через пару дней, — мне не хватает сил спорить. — Не устраивай скандал.

Галя фыркает, но молчит. Она знает, что я скорее её презираю, нежели испытываю хоть что-то светлое.

Полгода без Эли.

Полгода как с того дня, когда телефонный звонок оборвал всё. Авария. Сгоревший автобус.

Ноль шансов.

Всё остальное — лишь жалкое подобие жизни. Я ухожу, не оборачиваясь.

* * *

Клинику видно издалека. Современное здание из стекла и металла. На парковке блестят машины, все вокруг чисто и ухоженно. Обстановка располагает. Да и сам факт, что я побуду какое-то время в тишине и спокойствии, без постоянных скандалов, претензий и самой Гали, определенно радует.

Прохожу регистрацию, получаю список пациентов. Мозг переключается в рабочий режим, и всё ненужное отступает.

Сперва документы, потом пару звонков, подписи, согласования с ассистентами.

Я не думаю ни о чём. Я будто винтик в цепи. Рабочая единица. Когда сидишь с больным, одиночество забывается. Пока пишешь историю болезни, пока слушаешь сердце, дышишь в такт другому человеку, будто бы и сам живёшь. Хоть немного.

Проходит час.

Успеваю принять несколько пациентов. Потом слышу голос медсестры.

— Следующая пациентка — та самая. Беременная, — говорит она. — Срочный случай.

Я киваю.

Про себя уже готовлюсь к стандартной процедуре, просматриваю направление, не вчитываясь в фамилию.

Какая разница. Дверь открывается.

— Но меня должен был принять доктор Панкратов… — чуть дрожащий женский голос раздаётся у порога.

И моё сердце делает один лишний удар. Настолько громкий, что я слышу его сам. Голос знаком. До дрожи. До боли. Неправдоподобно знаком.

Сердце сползает в