Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

мышцы рук утолщаются, наслаиваясь одна на другую. Если кто-то собирается застать меня врасплох, его ждёт крайне неприятный сюрприз. Может, я и не следующий в очереди нашей семьи, но это не значит, что со мной не нужно считаться.

Добравшись до кабинета отца, я замираю по другую сторону двери, чтобы убедиться, что не выдумываю эту давящую тишину. Полное отсутствие звука. Но всё выглядит так, словно за дверью вообще ничего нет. Ни скрипа половиц, ни звуков старого особняка, что расширяется и сжимается от перепадов или покачивается на ветру. Просто…

Ничего.

Я отступаю на шаг и бью ногой в дверь. Бью сильно. Если окажется, что я всего лишь параноик, я без проблем извинюсь и переживу стыд за устроенную сцену. Но каждый инстинкт в моём теле кричит, что в этой ситуации есть что-то неестественное.

— Оте…

Я так и не успеваю выговорить слово полностью, потому что открывшаяся мне картина потрясает до самой глубины, отнимая любые слова, которые у меня могли быть. Каспиан ВанМарк, мой отец, сидит в своём кресле, и из его груди торчит серебряный клинок.

Мой отец.

Я какое-то мгновение стою там, пойманный собственным шоком. Двигаются только глаза, пока я охватываю взглядом жуткую сцену. Формально охрана моего отца и брата тоже находится в комнате, их куски и обрывки разбросаны повсюду, как в мрачной версии теста Роршаха6, созданной из крови и внутренностей.

Стряхнув с себя оцепенение, я бросаюсь к ближайшей… Боже, как мне это назвать? Куче кровавой плоти. Я вижу обрывки одежды, изорванной в клочья. Чей-то палец, кусок мяса, ступня, отброшенный ботинок, подходил ли он к этой ступне? Всё будто происходит вне моего тела, и я не могу связать то, что передо мной, с реальностью.

Но затем в этом месиве поблёскивает край кольца, которое я узнаю̀ мгновенно. Хотя мозг вопит, чтобы я остановился, чтобы ни к чему не прикасался, я вытаскиваю его.

Я не знаю, чего ожидать, (да кто вообще может знать в такой ситуации?), но последнее, что я мог бы предвидеть, это что вместе с ним потянется кисть, а затем тяжёлая мускулистая рука.

— Л-л-лютер? — выдавливаю, роняю изорванную конечность и падаю на задницу, отползая назад.

Моё сердце грохочет, и уверен, что меня сейчас вырвет, но вместо этого я просто сижу там, пока разум пытается рационализировать кошмарную сцену, на которую я наткнулся.

Кто-то только что убил нашего альфу и его наследника.

И сделал это в нашем доме.

ГЛАВА 2

ЧЕРРИБЕЛЛЬ

Мандраж перед первым разом.

— Итак, видишь, твоя тётя отвезла твою собаку в приют, и вот документы, подтверждающие время, место, а также её рекомендацию усыпить животное. Ты знаешь, что такое эвтаназия?

— Нет… Не совсем, — говорит мальчик. И это вполне справедливо, потому что на вид ему максимум девять, а скорее всего, всего семь или восемь.

— Ничего страшного. Твоя мама будет знать, что это значит, так что обязательно ей скажи. И я правда советую сказать ей как можно скорее, чтобы она знала, что сделала её сестра, и могла отреагировать так, как посчитает нужным. Capiche7?

— Д-да! Я прямо сейчас ей скажу! Тогда, может, мы сможем его забрать!

— Прекрасная мысль, — говорю я, похлопывая мальчика по спине. — Я проследила, чтобы приюту сообщили, что я обнаружила возможные махинации вокруг передачи вашей собаки, так что они придержат его на следующие двадцать четыре часа. Могу заверить тебя, он в безопасности и ему комфортно.

— Спасибо, леди-оракул! Вы лучшая.

С этими словами мальчик убегает, вытаскивая из кармана мобильный. Моя мать ни за что не позволила бы мне иметь телефон в таком возрасте. Однако, несмотря на технологии, я не могу удержаться от гордого сияния. Конечно, комплимент исходит от ребёнка, который только что вернул свою собаку после того, как щенок якобы «сбежал», когда его тётя была дома одна. Но всё равно, хорошее есть хорошее, а похвала есть похвала. Я не собираюсь обесценивать хорошо выполненную работу только потому, что она была для ребёнка.

И ещё бесплатно. Но какая разница, я ведь не нуждаюсь в деньгах. Опять же, я сосредоточена на хорошем.

А вот что совершенно точно не является хорошим, так это писк моего телефона с напоминанием в календаре. Я поспешно достаю его и понимаю, что опаздываю на первый за неделю сеанс.

Дерьмо!

Это ужасный способ вести бизнес, особенно если учесть, что бизнес семейный, существует уже поколениями и должен поддерживать определённую репутацию. Проклиная себя, я срываюсь с места и бегу к дому, который заодно является местом расположения «Haus de Donmoue8: где завеса между тем, что было, и тем, что могло бы быть, тоньше, чем где-либо ещё в мире». Это был слоган моей матери, и я не собираюсь менять то, что так хорошо работает.

Даже если это уже не совсем правда.

К счастью, я выросла в этом районе, поэтому знаю его планировку как свои пять пальцев. Пробегаю вдоль двух домов, затем перемахиваю через их задние заборы и ещё один, пока не выскакиваю на другую сторону улицы.

Я едва успеваю, и пока что проигрываю гонку. По крайней мере, проигрываю до тех пор, пока прямо впереди меня какой-то мальчишка не падает со скейтборда.

— Не против, если я одолжу? — спрашиваю, не останавливаясь, поддеваю скейт ногой, когда он оказывается достаточно близко, подхватываю его рукой, а потом бросаю вперёд, чтобы разбежаться и запрыгнуть на него.

— Эй! — кричит мальчишка.

— Обещаю, потом верну! У оракула ЧП!

Хотя бо̀льшая часть района знает, кто я такая, не уверена, распространяется ли это на какого-нибудь ультра-крутого предподростка. Надеюсь, если он пожалуется родителям, они заверят его, что я сдержу слово.

Если я, конечно, об этом вспомню.

— Почти на месте! — выдыхаю я, скорее чтобы убедить себя, что успею вовремя, чем ради чего-то ещё. Когда подъезжаю со стороны задней аллеи и сворачиваю в узкий проход между двумя зданиями, ведущий к моему заднему двору, я вижу, как на широкую подъездную дорожку заезжает машина.

Дерьмо в квадрате!

Тяжело дыша, с потным лицом и бешено колотящимся сердцем, я распахиваю заднюю дверь и практически влетаю внутрь, на ходу натягивая струящуюся мантию, которая висит у меня рядом с дверью, и нахлобучиваю на голову большую, вычурную шляпу, которую я решила сделать главным акцентом своего образа. Вокруг неё тянется лёгкая сетчатая вуаль, из-за которой я чувствую