Моя любимая Дылда - Ника Громова

— Да, мой отец — Кеша Лялин. Имя — совсем как у того попугая, — легко рассмеялась я.

Кисевин глухо кашлянул в кулак, сдерживая смех. А вот Руслан стоял с застывшей маской вежливости на лице и лишь моргнул. Он что в детстве мультики про попугая не смотрел? Да уж. Положение нужно было как-то спасать.

— Мы рады видеть у нас новые, такие перспективные кадры, — я старалась зайти с другой стороны и добавила к неприкрытой лести свой фирменный томный голос. — Если будут сложные вопросы — обращайтесь.

— Пока я и сам отлично справляюсь, — легким деловым тоном ответил Руслан, — но спасибо.

Черт! Я уже не знала, что придумать. Руслан явно считал, что знакомство подошло к концу и пора бы вернуться к работе.

Я будто случайно смахнула ручку со стола. И собиралась красиво и изящно наклониться за ней. Но движение было неловким, поэтому я смела ещё и какие-то бумаги Руслана.

— Ох! Как неловко, я сейчас же всё подниму, — мои слова прозвучали вполне искренне, ведь я не рассчитывала наводить такой катастрофический кавардак в его документах.

Кисевин вскинул темную бровь, удивляясь такому топорному ходу от меня. Да, все мои познания о флирте заканчивались просмотренными мелодрамами. Некогда было выдумывать что-то получше.

— Ничего страшного, — вежливо ответил Руслан, хотя губы всё же недовольно поджал.

Он быстро поднял ближайшие листы. Я намеревалась склониться вместе с ним, как в сцене из романтического фильма — той, когда их взгляды вдруг встретились… Но изящно наклониться или присесть в юбке как-то не получалось. Я накренилась за ручкой, когда начал уже подниматься Руслан, и случайно боднула его головой. Траектория моя сбилась, поэтому вместо того, чтобы поднять эту чёртову ручку, я только закатила её под стол.

— Ой, извините, — просипел уже раздражённо Руслан, потирая лоб. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись?

— Крошка, ты как? — смеющимся голосом спросил Гордей.

Я послала ему испепеляющий, гневный взгляд с обещанием, что он ещё получит за “крошку” и смех. Но мне сейчас было не до него.

— Ничего, ничего! — щебетала я Руслану, изображая улыбку, — Сейчас я спущусь под стол и достану эту негодницу!

— Не надо, лучше оставьте ее там! — с опаской произнёс Руслан, делая шаг назад. — У меня полно других ручек, — он кивнул на органайзер на столе.

— Ну что вы, — улыбнулась я аж до боли в скулах и невинно захлопала ресницами, — вам от меня столько хлопот.

— Я… должен идти. Мне пора к Полине Андреевне, — пробормотал Руслан и поспешил подальше от своего рабочего места.

Черт. Решил спастись бегством.

Я тут же расслабила лицо и приняла свой обычный вид, сопроводив это глубоким вздохом.

— Как думаешь, это отмазка, и он отправился к автомату с кофе? — удрученно спросила я Гордея, скрестив руки на груди.

— Скорее всего, — констатировал Кисевин, глядя вслед Руслану.

В его глазах плясали смешинки. Он явно сдерживал себя, чтобы ничего больше не сказать.

— Может, пойти за ним и предложить вместе выпить кофе?

— Лучше не стоит, Свет…

— Это было… — робко начала я.

— Ужасно, да. Я и не думал, что флирт в твоём исполнении будет таким… убойным, — всё-таки сдержанно хохотнул Кисевин. — Ты почти пошла на таран.

Я сразу вспыхнула.

— Вообще-то ты должен был мне помогать! — вспылила я.

— Тут я ничего не мог сделать против твоего… мощного обаяния.

— И что это ещё за “крошка”?!

— Ну ты же Лялина, значит, ляля — крошка. Всё логично, — с наглым видом улыбался Гордей.

— Чтобы ты знал, слово “крошка” в отношении девушки под метр девяносто звучит как издёвка и оскорбление!

— Ну, хочешь, тогда ты будешь “малышка”?

— Что?! Ты совсем берега потерял, Кисевин! Ты не боишься, что я за эти слова тебе голову откушу?

— Да, о том, что ты кусаешься, я был вчера предупреждён.

Я издала рык отчаяния и раздражения. Ну вот как с ним вообще иметь дело?

— А ты тогда кто — Мурзевин, или… или…, - я задохнулась от возмущения.

— Свет? — с заговорщическим видом прервал мою тираду Гордей, по блеску в глазах было сразу видно — что-то задумал.

— Что?

— А достанешь ручку из-под стола? Я посмотрел бы.

— Да иди ты!

Я толкнула в плечо этого наглого хлыща. Кисевин даже не шелохнулся от моего толчка и только легко рассмеялся. Чёртов провокатор.

Мне ничего не оставалось, как развернуться и гордо продефилировать обратно в бухгалтерию, чтобы утешить своё уязвленное самолюбие кусочком белого воздушного шоколада.

Глава 5

На часах было уже пять вечера. Большая часть офисных обитателей, сбросив кандалы, отправилась по домам. И только в нашем отделе рабочий день все продолжался. Ольга Петровна, главный бухгалтер, еще в четыре часа уехала с документами в налоговую, разбираться. Марина сидела с реестрами. А я проводила оставшиеся накладные. Глаза уже начинали слезиться от постоянной работы за монитором, и мелкие цифры все больше норовили превратиться в рябь.

Я даже не обернулась, когда тихонько хлопнула дверь в наш кабинет. Краем уха я услышала, что это Антон пришёл за Мариной, чтобы забрать её домой.

Вот бы и за мной кто пришёл.

— Привет, Свет, — дружелюбно поздоровался Антон.

Я устало улыбнулась и махнула ему рукой, не отрываясь от процесса, иначе проведу не то и не туда.

— Сейчас. Я уже собираюсь, — засуетилась Марина.

— Кстати, на следующей неделе Яна приезжает, — доносился голос Антона, мешая мне сосредоточиться.

— Уже? — судя по голосу Марина была не в восторге от Яны, кто бы та ни была. — И где она остановится?

— Напротив нас, у бабушки Цветича.

Цветич, он же Цветомир, как я знала, должен был стать приёмным сыном этой пары. Антон, хоть и не был его отцом, долгое время был его единственным опекуном. Так что вместе с Антоном Марина получила ещё и Цветича. Но она быстро прониклась его усыновлением. Мне казалось, что это одна из причин, почему они не стали тянуть со свадьбой. Но говорить вслух об этом, я, конечно, не стала. Это только их личное дело. Хорошо, если у них всё хорошо.

Кажется, я даже успела с ними попрощаться, когда отметила, что в кабинете наконец установилась тишина.

Вдруг рядом с накладными легла плитка белого шоколада. Я аж подпрыгнула от неожиданности на своём стуле и чуть не воскликнула “Да кто еще здесь? ”

Оглянувшись, я убедилась, что только одному человеку удаётся так чётко действовать мне на нервы.

— Кисевин, ты хочешь, чтобы меня