Представь нас - Молли Гоинс

— Я так и понял. Вы просто закрепили информацию, — мистер Олссон опускается обратно в кресло и жестом приглашает присесть. — Полагаю, брат уже ввел вас в курс дела, так что не станем тратить время на лишние подробности. Адам уверял, что вы идеально подходите на должность, на этом и сосредоточимся.

Идеально подхожу. Ну, спасибо, Адам, удружил с ожиданиями!

Пусть готовых спортивных кадров у меня раз-два и обчелся, но если набраться смелости, в арсенале найдутся действительно потрясающие снимки, способные подтвердить правоту брата.

— Что ж, я могла бы долго расписывать, почему справлюсь с работой лучше других, но ничто не докажет мои способности нагляднее живого примера.

Глава 3Уилл

В обмене посреди межсезонья обнаруживается очевидный плюс: у нас появляется время. Время на то, чтобы обустроиться и прийти в себя до начала чемпионата.

Минус же заключается в том, что обменяли меня в комплекте с гребаным Адамом «Без Тормозов» Рейером. Грохот в дверь гостиничного номера в семь утра застает меня врасплох и вызывает глухое раздражение. Против ранних подъемов я в общем-то ничего не имею, но неужели парню трудно хоть на секунду притормозить?

Адам с сестрой вытаскивают меня на улицу и тащат прямиком к жилому комплексу, о котором упоминала Шеннон, секретарь Олссона. Та, судя по всему, обзвонила несколько мест, и этот конкретный вариант подвернулся всего в четырех кварталах от гостиницы. Вот только уже на втором квартале раздражение начинает зашкаливать.

Калли явно продрогла: она обхватывает себя руками, а зубы выстукивают дробь. Да какая к черту разница, что идти всего четыре квартала? Прекрасно зная, сколько нам платят, уверен: поездка на такси обошлась бы в сущие копейки.

— Скажи на милость, встречу по поводу квартир нельзя было назначить на девять? И с какой стати ты решил, что обязательно нужно тащиться вместе?

— Тебе вообще-то нужно где-то жить, а у Шеннон освободились квартиры только в этом доме, — пыхтит Адам, стоя у пешеходного перехода. — Уж извини, что я подумал, будто тебе не улыбается торчать в отеле весь сезон.

Прижав ладонь ко лбу, я пытаюсь унять подступающую головную боль.

— Да я мог бы...

— Ой, какое милое местечко, — едва слышно бормочет Калли. Наверняка разговаривает сама с собой: она застыла, уставившись на двери у нас за спиной и машинально теребя рукава безразмерной толстовки с логотипом Йельского университета.

Проследив за ее взглядом, я замечаю в окне скромную вывеску. Сам к этому напитку равнодушен, но если она вздрогнет от холода еще хоть раз, я точно обматерю Адама за то, что тот пожалел денег на такси.

Я бросаю взгляд на часы: встреча с риелтором назначена только на восемь, а сейчас едва перевалило за половину восьмого.

— Раз уж вы решили тащиться вместе, я хотя бы кофе перехвачу.

Спишем на пробудившийся братский инстинкт, но я не позволю Калли пройти дальше ни единого квартала, пока у нее в руках не окажется хотя бы стаканчик горячего кофе.

Не давая Адаму и секунды на протесты, я разворачиваюсь и направляюсь прямиком к заведению с фиолетовой дверью, на которой Калли только что сосредоточила все внимание. Брать ее за руку и тащить за собой, понятное дело, не стану, однако искренне надеюсь, что перед соблазном согреться горячим напитком она не устоит.

Оглянувшись, я замечаю ее мимолетное колебание, но стоит толкнуть дверь и впустить наружу густой кофейный аромат, как Калли тут же сдается.

— Калли, нам... — начинает Адам, но она пропускает его слова мимо ушей.

— Спасибо, — шепчет она, переступая порог крошечной кофейни.

Сейчас улыбается совсем не так, как обычно. Вместо привычной широкой усмешки, подкрепленной шумным, пробивным характером, нынешняя выходит едва заметной, мягкой... Я видел ее такой лишь однажды, и в голове крутится единственный вопрос: отчего же Калли кажется куда более искренней, чем во все остальные разы?

Я стараюсь не искать скрытого смысла в том, почему эта улыбка нравится мне куда больше прежней и что причиной ее появления стал именно я... Пожалуй, мысль зайти за кофе оказалась не самой удачной.

— Мне нужна доза кофеина, если уж придется иметь дело с твоим братом, — оправдываюсь я. — Ничего такого...

— Я вообще-то имела в виду «спасибо, что придержал дверь», — тихо роняет Калли, прищуриваясь, отчего мягкая улыбка мгновенно гаснет.

Да уж, ладно, сработал я не слишком изящно. Если сам прекрасно знаю, что решил зайти исключительно ради нее, то Калли об этом и не догадывается. Соберись, Андерсон.

Мы подходим к стойке, и бариста приветствует нас голосом, звучащим чересчур уж жизнерадостно для нынешнего утра:

— Доброе утро! Что для вас приготовить?

— Доброе, — отзывается Калли, отвечая девушке за кассой привычной широкой улыбкой, — мне, пожалуйста, имбирный чай. И плачу отдельно.

Калли подтягивает сумку к стойке, выуживая кошелек. Разумнее всего дать ей заплатить, ведь нет ни единой причины мешать, самой купить напиток. Адам упоминал, что ее взяли штатным фотографом. Девочка она уже взрослая, мне не сестра и не мать. И уж точно не девушка. Калли всего лишь младшая сестра товарища по команде, в лучшем случае просто знакомая.

— Нет, не нужно, — выпаливаю я вопреки всем мыслям, только что промелькнувшим в голове. Похоже, во мне снова берет верх пресловутый братский инстинкт.

— Подо... — успевает начать Калли, но я бесцеремонно ее перебиваю.

— Мне, пожалуйста, маленький кофе и совсем чуть-чуть сливок.

Девушка за стойкой недоуменно морщится.

— У нас нет кофе. Мы чайная.

Калли озадаченно снизу вверх смотрит на меня.

— Ты вывеску вообще читал? Заведение называется «Пролитый чай».

Ну, прекрасно, опозорился по полной программе, да еще и дважды. И что теперь прикажете отвечать? Нет, я не смотрел на вывеску, потому что все мысли занимал твой непрекращающийся озноб. Твою же мать.

— Разве ты не слышала, как еще на улице я заикнулся про кофе? По-твоему, был похож на человека, который читал вывеску? — чертыхаюсь я, понимая, что вышло слишком резко. Замечательно: если по этой сцене можно судить, о шансах наладить контакт с новыми товарищами по команде, то пункт в контракте о запрете на обмен можно поцеловать на прощание.

Калли иронично изгибает бровь.

— Представь себе, не слышала. Я просто стояла, отмораживая себе задницу, и думала: Боже, как же хочется