Всё начинается с нуля - Ания Сказ

«Почему бы и нет…» — философски рассудил я, наблюдая, как Латифа развязывает пояс цветастого калейдоскопа прозрачных тканей, служившего ей юбкой.

Глава вторая

Звёздный ветер промчался мимо,

Древний лес укрывая мглою.

Где деревья шепчут сказания,

Волк седой стоит над горою.

Сила предков во взгляде зверя,

Дух героев в веках живущих.

Подрастёшь — и придёт твоё время,

Ты померишься силой с грядущим.

А пока спи спокойно, малыш,

Под защитой моей,

Я тебе эту песню пою,

Уж в росе первоцвет средь эльфийских полей,

Ветер шепчет мне тайну твою...

Тайну твою...Тайну...

Нежный голос становился всё дальше, словно призрачное эхо. Пытаясь удержать наваждение, я рывком сел и распахнул глаза. — Что это было? — хрипло спросил, бросив взгляд в окно, где едва рассвело.

Рядом Латифа, нисколько не стесняясь своей наготы, сидела, поджав под себя ноги и расчёсывая гребнем полотно зеркально-гладких чёрных волос. — Плохой сон? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет, не знаю... Песня, которую ты сейчас пела... — почувствовал, как к вискам накатывает тупая ноющая боль.

Гребень в руке Латифы замер. — Я не понимаю вас, сеньор.

Височная боль плавно перетекла ко лбу. Тяжело вздохнув, раздражённо ответил: — Просто скажи, что за песня слышалась здесь...

— Не было песен, сеньор. Я сидела тихо, как мышка, — расстроенно ответила Латифа, надув красивые губки.

Прикрыл глаза, помассировал виски. Может, и правда во сне привиделось, но как ярко... и прохладные пальцы в моих волосах... тоже сон?

Тем временем Латифа отложила гребень и нависла надо мной, положив руку мне на грудь. Её пальцы были горячими. — Вам надо поесть и готовиться к выступлению. Я буду помогать, — заявила она, широко улыбнувшись. — Так что вставайте, сеньор.

— Так бой же вечером, — запротестовал я, убирая её ладонь на матрас. Не то чтобы эти прикосновения мне не нравились, просто хотел я чего-то другого. Сел и отвернулся к ней спиной.

Девушка же никак не отреагировала на моё оскорбительное поведение. Молча взяла гребень и занялась уже моими волосами. — Всё верно, сеньор, на закате. Но с вами очень много работы.

А нужен товарный вид, — назидательно сказала она. — Посмотреть на поединок приходят не только мужчины, но и достопочтенные сеньоры, а они щедро платят не только за красивую игру меча, но и за красивую игру тела, особенно после боя.

Обернулся и хитро посмотрел на Латифу. — Где ты набралась таких выражений?

Неожиданно девушка смутилась и стала орудовать гребнем ещё усерднее. — Сеньор Маньяре так говорит, — пробормотала она.

Любой, кто видел Латифу сразу бы, определил, что девушка была юна и мало чего видела в жизни.

От чего-то мне стало грустно за её судьбу. Хотя по большому счёту меня это совершенно не касалось.

Я хмыкнул и задал очередной вопрос: — Зачем ты здесь, Латифа? Разве то, чем ты занимаешься, предел мечтаний для юной особы?

Пряди в руках девушки всколыхнулись, я почувствовал, как она пожала плечами. — Здесь кормят, не обижают, разрешают ухаживать за собой и не заставляют делать чёрную работу. Войны любят меня, а я дарю наслаждение им. Разве плохо?

Теперь настала моя очередь пожимать плечами. — Но ведь в мире столько интересного... У тебя есть образование?

— Мир жесток и немилосерден к сироткам вроде меня. А здесь нам привычно и спокойно.

— А что потом? Юность и красота не вечны.

— Пойдём на кухню и заменим тех, кто совсем состарился.

— И ты довольна своей судьбой? — Я даже развернуться не поленился.

— Целиком и полностью, сеньор. — Латифа, ловким движением вернула меня в изначальное положение.

Промолчал. Кто я в конце концов такой, чтобы рушить мир счастливого человека?

К вечеру Латифа ушла, клятвенно заверив, что хоть и не выносит крови, посмотрит бой от начала и до конца. А вот старания её остались. Стоя в узком тоннеле, перед громадными распашными дверями из морёного дуба, я уже мало напоминал оборванного пленника. Искрящиеся наплечники и наручи, штаны и сапоги из плотной выбеленной кожи. На лице серебряная маска зверя, скрывающая всё до самого подбородка.

Сквозь прорези для глаз я мог наблюдать стоящих впереди. Медный кот и чёрный медведь. Лиц под масками было не разглядеть, только волосы: длинные, шелковистые и блестящие — тёмно-рыжие у Кота и иссиня-чёрные у Медведя. Последний вообще был довольно крупным, даже для эльфа. Не говоря уже о людях, которые в сравнении всегда значительно уступали габаритами эльфийскому народу. Руки и ноги их, равно как и мои, были скованы цепями. Они тихо переговаривались на эльфийском, и я тут же навострил уши.

— Пока мы здесь проливаем кровь на потеху людям, Нолгорцы разберут Симкхое по камню! — горячо прошептал Медведь. — Интересно, аман собирается мстить? Или струсил перед человеческими игрушками? Бросил нас умирать!

— Аман Тхозаир потерял большую часть войска в битве под Суйда, в том числе и единственного наследника. Он скорбит и вряд ли помнит о простых солдатах вроде нас, — спокойно ответил Кот.

— Аманиэль Нимдраэль был воистину храбрым воином! Люди ответят за его смерть! — прорычал Медведь, сжимая кулаки.

— Тсс! — зашипел Кот на собеседника и тревожно огляделся вокруг. — Твои речи могут отправить нас в царство мёртвых гораздо быстрее, чем соперник на арене, а я собираюсь сегодня выжить и непременно найти способ вернуться домой. Милосердная Иллувала подала знак, засветив рассветную звезду на востоке.

— Да поможет нам ясноокая, — вздохнул Медведь, целуя скрещённые пальцы — средний и указательный. Тут он заметил моё внимание и пристально посмотрел мне в глаза. — А ты ещё кто...?

Договорить он не успел.

Свист хлыста распорол воздух совсем рядом. — А ну ушастые, заканчивай треп! — крайне внушительный сеньор встал перед нами, уперев руки в бока. — Скоро поболтаете там, — он кивнул гладко выбритой головой на двери позади себя, — на языке стали и крови. И хрипло рассмеялся собственной шутке. То, что юмор его остался незамеченным, бритого нисколько не смутило. Он почесал бровь хлыстом и гаркнул: — Хроп! Давай живее, выдай уже эльфийским пташкам оружие, чтобы было чем защитить свои прекрасные шевелюры! Пробасил он и снова загоготал. Я заметил, как вновь сжались кулаки у Медведя. Жутко хотелось расспросить своих собратьев по несчастью о мире, из которого они пришли, частью которого, судя по всему, являлся и я сам. Может быть, мне удастся собрать ещё несколько крупиц своей памяти. А это уже не шуточный повод выжить.

Тем временем мой знакомый мальчик по имени Хроп, с каждой секундой бледнея всё больше и обливаясь потом, подтащил к нам тяжелый двухлезвийный топор, а также лук с тремя стрелами