Невеста императора тьмы - Александра Royal

толстыми ветвями, дворец почти утопал в лесу, и на севере был водопад, она знала это с детства, отец рассказывал о диких землях за границей королевства долго и с любовью, пока она была маленькой и сидела у него на плече и думала что он самый большой фейри в мире.

Отец.

За дверью послышались торопливые шаги и голос:

— Её нужно подготовить к утреннему представлению двору.

Мириэль посмотрела на браслеты — золотые, тёплые, оба на месте, и магия под ними молчала как огонь под слоем мокрого пепла — и перелезла через перила.

Спускалась быстро, только руками и ногами, кора обдирала ладони, платье рвалось о ветки, холодный воздух бил в лицо, и она не чувствовала ни боли ни холода, только движение, только вниз — пока ноги не коснулись земли и она не упала на колени в траву.

И увидела отца.

Он стоял в тени огромного дерева — один, без стражи — и смотрел на неё с тем выражением которое она не смогла разобрать сразу: печаль, боль, и что-то ещё, тихое и почти смиренное.

— Я знал что ты попытаешься, — сказал он тихо.

Мириэль медленно встала.

Слово предатель стояло внутри твёрдо и остро, она хотела бросить его ему в лицо, хотела закричать всё что не успела тогда во дворе когда земля уходила из-под ног — и голос не слушался, и от этого, от того что даже кричать она не могла, ярость стала почти невыносимой.

Он поднял руку — не останавливая, просто поднял — и подошёл, и она не отступила, смотрела на него снизу вверх с ободранными ладонями и разорванным платьем, и что-то в этом взгляде было достаточно красноречивым, потому что он остановился в шаге и опустил голову.

— Прости меня, дочь, — сказал он. — Если сможешь.

Он взял её левую руку — она позволила, не зная почему, может потому что это были его руки, тёплые и знакомые, те что учили её держать меч и подхватывали когда она падала на тренировках, — и пальцы скользнули по браслету, одно лёгкое почти нежное движение, и металл треснул и рассыпался золотой пылью которую унёс ветер.

Магия на левой руке вспыхнула резко и больно, как отмороженные пальцы у огня.

На его ладони лежало маленькое серебряное кольцо — простое, без камня, без узора, только тонкий ободок тускло блестящий в темноте.

— Это перенесёт тебя, — сказал он. — Уходи на север. К водопаду. Брось в воду и думай о том куда хочешь попасть больше всего.

Он поднял на неё взгляд.

— Не возвращайся в королевство, — и голос не дрогнул, но что-то в нём было сломано так же тихо и окончательно, как что-то сломалось в ней самой у той постели. — Иди туда куда всегда стремилась твоя душа. К свободе.

Мириэль смотрела на его усталое виноватое лицо, постаревшее за одну ночь.

Взяла кольцо.

И побежала.

Лес принял её сразу — ветви смыкались за спиной, темнота была густой и живой, корни цеплялись за босые ноги, и охотничий инстинкт проснулся без усилий, она читала лес как читала противника в бою, по теням, по звукам, по направлению ветра. Она попыталась расправить крылья и почувствовала только пустоту там где всегда было ощущение свободы, первого толчка когда земля отпускает, попробовала ещё раз и ещё.

Две клятвы, — подумала она на бегу. — Голос и крылья.

Горькая усмешка поднялась изнутри — без звука, потому что смеяться она тоже не могла. Ничего. Вы ещё заплатите за это.

Впереди загрохотало.

Обрыв открылся внезапно — лес оборвался и она резко остановилась у самого края, камни посыпались вниз и исчезли в темноте, и водопад был огромным, чёрная вода падала в бездну с таким грохотом что земля под ногами чуть вздрагивала, а брызги долетали до лица холодными и солёными почему-то.

Позади — шаги. Много, тяжёлые и быстрые.

Факелы между деревьями.

Она не побежала.

Медленно повернулась к обрыву и встала на краю — с опущенными руками, с мокрыми от брызг волосами — и ждала пока они выйдут из леса и увидят её вот так, и пусть видят, пусть думают что она сломалась, что это отчаяние а не расчёт, что принцесса которая потеряла всё за одну ночь стоит здесь и собирается умереть, — потому что иногда лучший способ исчезнуть это позволить миру поверить в твою смерть.

Стражники замерли на краю леса.

— Императрица.

Молодой голос, почти мальчишеский, живой — в нём не было ничего казённого и приказного, и она медленно повернула голову.

Молодой фейри стоял в пяти шагах — каштановые волосы, зелёные глаза, белая кожа — и смотрел на неё с таким выражением, что она невольно задержалась: там был испуг, да, но за ним что-то ещё, тихое и спрятанное за служебной выправкой, что-то похожее на вину.

Интересно.

Она опустила взгляд на правое запястье — второй браслет, отец успел снять только один, золото тускло блестело в свете факелов — потом посмотрела на воду внизу, разжала пальцы левой руки, и серебряное кольцо упало в темноту маленькой почти незаметной вспышкой, и где-то глубоко внизу там где вода разбивалась о камни воздух над бездной стал другим — плотным, живым.

Отправь меня в дикие земли. Туда где меня не найдут.

Стражник шагнул вперёд.

Она посмотрела на него — развела руки — и шагнула назад.

Ветер ударил снизу, холодный и жёсткий, платье рвалось вверх, волосы хлестали по лицу, и грохот воды нарастал оглушающий, и она видела тёмную бездну под собой — и краем зрения увидела его.

Он прыгнул с обрыва.

Тёмные крылья раскрылись резко, с таким звуком будто разорвали воздух, огромные, почти чёрные, и он падал вместе с ней, боролся с потоком ветра, тянулся к ней рукой, и лицо было белым и отчаянным.

— Нет— голос его почти потонул в грохоте воды. — Лианна!

Пальцы почти дотянулись.

Портал открылся в полную силу — воздух сгустился и потемнел и стал другим, и их обоих потянуло внутрь с такой силой что сопротивляться было бессмысленно, и его рука схватила её запястье — крепко, намертво — и он притянул её к себе резко, обхватил и прижал к груди, и над ними раскрылись крылья ловящие воздух с таким звуком будто рвали его пополам.

Темнота. Тишина. Холод.

Вода ударила оглушающе — ледяная, такая что перехватило дыхание и тело на мгновение забыло как двигаться, и они ушли глубоко, и Мириэль видела только тёмную толщу воды вокруг, пузыри воздуха уходящие вверх, и его руки