Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Мартен повернулся к старшему помощнику и прищелкнул языком:

— Стыдитесь, Бовиль! Как вы могли не разглядеть, пусть и переодетую мужчиной, такую красивую даму?

Женщина глубоко вздохнула, сознавая, что комплимент незаслуженный: вряд ли ее узкое бледное лицо можно назвать привлекательным. И, судя по тому, что ей удалось ввести команду «Золотого серпа» в заблуждение, роскошными формами она тоже не обладала.

Она вскинула на него глаза.

— Я Сара Фишер, мисс Сара Фишер. А это, — она указала на бледного молодого человека, — Миз Грааф, капитан «Синей птицы».

Блондин устало улыбнулся Мартену и безразлично пожал плечами: мол, его дело сторона.

Мартен окинул неодобрительным взглядом субтильного работорговца. Гораздо веселее — и унизительнее для белокурого капитана — будет вести переговоры не с ним, а с его эмоциональной дамой.

Мартен повернулся к ней и церемонно поклонился:

— Добро пожаловать на мой корабль, мисс Фишер. Я — капитан Мартен Бушар. Насколько я понимаю, вы здесь, чтобы передать себя и ваш корабль в мое пользование без лишней суеты, а?

Сара скрестила руки на груди:

— По какому праву вы забираете себе корабль и груз капитана Граафа?

Мартен наклонился к ней через стол: во-первых, чтобы получше разглядеть ее лицо под шляпой, а во-вторых, чтобы дать ей понять, что он не из тех, кого можно отпугнуть холодным взглядом.

— По праву, данному мне грамотой британского правительства, мисс Фишер.

Сара покосилась на голландца, явно в надежде на помощь, но не получила ее.

Она вновь посмотрела на пирата, но по ее лицу ничего нельзя было понять.

Мартен улыбнулся: поразительное хладнокровие. Обычно женщины стремились оказаться в его объятиях или принимались глупо хихикать в его присутствии. Кто эта серая мышка, что держится с таким самообладанием и спокойствием? И кем она приходится этому молчуну: сестрой, женой, любовницей? Сара залилась краской под его изучающим взглядом, словно он не думал, а произносил все это вслух.

— «Синяя птица» возвращалась в Уиду, когда вы остановили нас, капитан. Вам не обязательно вмешиваться: на нашем корабле нет рабов — люди возвращаются домой.

Мартен рассмеялся и взмахнул руками:

— Enfin[2], мадемуазель! Вижу, что я допустил ужасную ошибку. Можете идти на все четыре стороны.

Губы Сары разомкнулись, и она покосилась на голландца. Повисла тишина, и они неуверенно поднялись на ноги.

Мартен дождался, пока они встанут, вдруг резко наклонился над столом, и от его улыбки не осталось и следа.

— Вы можете идти, но ваш корабль, команду и живой товар я реквизирую.

Капитан снова рухнул на стул, но Сара густо покраснела и, опершись ладонями о стол, гневно взглянула на Мартена и процедила:

— Я не собираюсь играть по вашим правилам, капитан Бушар!

«Боже, да она премиленькая!»

Мартен подался вперед, так что они соприкоснулись полями шляп.

— О? А вы что, предпочли бы игры без правил, мадемуазель?

Сара прищурилась, не обратив внимания на его игривый тон.

— У нас на корабле сотня вооруженных людей и двадцать заряженных пушек, так что лучше будет для вас, если просто оставите нас в покое и не станете чинить препятствий, в противном случае пожалеете.

На этот раз Бовиль рассмеялся вместе с Бушаром, а когда они успокоились, голос подал капитан Грааф, повернувшись к Саре:

— Они знают, что у нас меньше сорока матросов и всего две пушки. — А Мартену он признался: — Я не в том состоянии, чтобы сражаться, а если и мог бы, не захотел. Думаю, вы понимаете, что мореход я неопытный и на самом деле даже не капитан. Это мой первый рейс — наверняка вы уже догадались, что мое пребывание на этом корабле скорее символическое. Мы должны были забрать в Уиде совершенно другой груз, но кое-что случилось, и мы покинули порт с пустым трюмом. Тогда мой старший помощник взял дело в свои руки. — Грааф нахмурился. — Но здесь есть и моя вина — боюсь, я был так болен, что не сразу сообразил, что к чему, иначе, ни за что не позволил бы ему покупать рабов. Я…

Мартен фыркнул.

Голландец покраснел, но упрямо продолжил:

— Я беру на себя ответственность за случившееся. Можете арестовать меня за работорговлю, а моего старшего помощника — за организацию бунта, но дайте слово, что команда получит свободу, как только мы доберемся до Фритауна.

Мартен ухмыльнулся:

— Какое благородство! Почему же ваша команда должна избежать наказания? Ваши люди что, не знали, кого везут?

— Знали, конечно, но от них ничего не зависело.

— Ничего не зависело? Как это, капитан? Вы набрали команду рабов? Разве у них не было возможности отказаться работать на вас, когда они увидели, что… кого вы поместили в трюм?

— Разумеется, они не рабы, но…

— В таком случае у них был выбор! — Мартен стукнул кулаком по столу так, что все подскочили на своих местах, и перевел взгляд с капитана на женщину (растерянность у них на лицах разгневала его еще больше). — Знаете что, капитан, я поставлю ваших людей перед таким же выбором, как тот, перед которым они поставили людей в вашем трюме. Догадываетесь, что я имею в виду? Пускай лезут в трюм, или погибнут.

Голландец и Сара уставились на него, разинув рты и вытаращив глаза. Мартен попытался совладать со своим буйным нравом, что было очень непросто — оба твердили ему о выборе, пока сотни людей терпели муки на их корабле.

— Вам я предоставляю такой же выбор, капитан Грааф. — Мартен пожал плечами. — Если вы откажетесь подчиниться, то всю вашу шайку я брошу на съедение акулам, включая вас и вашу шлюху.

Мартен не удивился, когда Сара вскочила на ноги, услышав его слова, и, откинувшись на спинку стула, наслаждался ее реакцией. Сам он ее шлюхой не считал — ее манеры и внешний вид выдавали в ней леди, а вовсе не девицу, которая зарабатывает себе на хлеб, ублажая мужчин. Вообще-то, она выглядела совсем невинной, что лишь еще больше распалило его любопытство: какого дьявола она делает на корабле работорговца?

— Да как вы смеете? Я не… не шлюха! — Ее трясло. — У вас что, совсем нет совести?

— Вы совершенно правы! — ухмыльнулся Бушар.

Глаза Сары метали молнии, а на бледных щеках выступил румянец. В гневе она была хороша. И бриджи весьма многообещающе обтягивали бедра.

Мартен окинул ее взглядом:

— Вы всегда так одеваетесь?

Сара наморщила гладкий лоб:

— А вам-то какая разница?

Мартен равнодушно пожал плечами, а она пояснила, четко выговаривая каждое слово, как будто говорила с идиотом:

— В таком виде меньше привлекаешь к себе внимания.

Не дожидаясь ответа, она