Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

свинки, кошки сейчас в моде!

— Тьфу сто раз на ваши модные тенденции! — высунув нос из-под одеяла огрызнулся

мой питомец. — Такая шёрстка была шелковистая, красивая, сразу видно, парень

живёт в чистоте, кушает плотненько, целый алфавит витаминов получает, а

теперь? — он посопел немного и снова высунул головёнку. — Думаешь, этот

крылатый стриж нас домой вернёт?

— Страж, а не стриж, — нервно хихикнула я. — Хотя, тоже летает, тут не

поспоришь.

— Да хоть дятел или птица секретарь, мне лишь бы в нашу квартирку попасть, в

тепло и покой!

— Знаешь, верить хочу, но боюсь. Лучше пока настраиваться на худшее, что

останемся тут, — вздохнула я, затянув последнюю петельку.

— Это худшее? — крыс хмыкнул и мрачно выдал: — Худшее, оптимистка ты моя

неисправимая, это если нас с тобой тут кокнут. И пока всё намекает на этот

исход весьма жирно, я бы сказал, всей драконьей тушей!

— Так, выключай-ка всёпропальщика и врубай стильного иностранца. Свитер

примерять будем. Не делай нервы ни мне, ни себе, ясно? В подвал не заперли,

покормили, даже барахлишко принесли, не так всё плохо пока что.

В коридоре раздались раздражённые голоса.

— О, или еду несут, или идут убивать. Сделаем ставки? — с бравадой хихикнул

Пушок, но при этом забился под одеяло поглубже.

— Пусти меня, Ганн! — взвизгнул женский голос. — Открывай сейчас же!

— Леди Лихс, никак нельзя. Милорд велел никого не пускать к ней, — с нотками

отчаяния ответил управляющий.

— Ключи! Дай мне их немедленно! Или хочешь место потерять на старости лет,

когда я тут хозяйкой стану? — капризная принцесска мигом превратилась в

змеюку подколодную обыкновенную. — Со мной лучше дружить, Ганн, — прошипела

она.

— Леди, я к вам с великим почтением, и готов служить всем, чем могу, но слово

хозяина для меня закон, — с достоинством ответил управляющий. — Прошу

простить. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, это этаж для слуг, вам не по

статусу тут находиться.

Молодец! Многие мужчины перед такими горластыми и наглыми гусынями теряются, а

этот кремень! И хитрый, на тщеславие надавил, статус вспомнил! Я зауважала

старика.

— В доме моего жениха появилась какая-то девка в одних панталонах! — взвилась

та, кого Вико, видимо, и называл коровой. — Меньше всего меня сейчас волнует

статус! Я должна увидеть эту вертихвостку, Ганн, и выяснить, что она

задумала. Ключи. Немедленно! — раздался звук, будто кто-то топнул ногой. — А

ты бы лучше хозяйского наследника поискал. Столько времени я просидела в

гостиной, а он даже не показался. Наверное, снова что-то возмутительное

вытворяет, пока никто не видит. Вот навредит себе или того хуже, замок

сожжёт, и кто будет виноват?

— Забота о мальчике делает вам честь, леди Лихс, у вас доброе сердце, и чем

скорее мы вернёмся наверх, тем скорее я начну его поиски, — не сдавался

управляющий.

Забота? Да ей замок важнее мальчонки! Вот интересно, где он прячется? Его хоть

покормили за весь день?..

Но Ганн, конечно, хорош, комплимент-то с душком сарказма отвесил... Хотя вряд

ли она заметит.

— Дай сюда ключи! — рявкнула Карола. Раздался шум возни, пыхтение и сдавленный

стон старика. — Я привыкла получать то, что хочу, старый ты дурак! И не

жалкому человечишке с драконицей в силе тягаться, — выплюнула девица с

презрением.

Скрипнул замок, моя дверь распахнулась и шарахнулась о стену.

Высокая девица лет двадцати, плоская и ровная как шпала, упёрла руки в

несуществующую талию и заслонила дверной проём. Лиловый шёлк богатого

платья, державшегося на плечах, неприятно подчёркивал бледность кожи,

превращая её в синюшность, а глубокий вырез наряда весьма невыгодно

выставлял напоказ женские прелести минус первого размера. Понятно, что

приличный мужчина при общении с девушкой смотрит в глаза, да и вообще, не в

прелестях дело, но всё же выбор наряда для встречи с женихом был спорный.

Мы рассматривали друг друга в упор, вернее, она рассматривала, а я симметрично

отвечала на наглость.

— Поклонись и опусти голову, человечка! — заявила летучая корова, хотя мне она

больше напоминала тощую самку страуса, лишившуюся всех перьев.

Впрочем, нет. Одно перо осталось и колыхалось, пристёгнутое сверкающей заколкой

к причёске из тугих локонов, явно созданных плойкой. Надо признать, волосы у

девицы были роскошные, длиннющие и густые, напоминавшие цветом цветы

календулы. Интересно свои такие необычно яркие, или крашеная красотка?

— Ты глухая? Я сказала, склонись перед драконицей, фрейлиной и родственницей

королевы! — снова потребовала она, надменные голубые глаза сверкнули.

— Вас вижу. А где другие три дамы? — я старалась говорить спокойно, помня о

том, что от жениха этой самки страуса зависит наше возвращение домой, да и

жизнь, вообще-то, но внутри разгоралась злость.

— Какие ещё дамы? — растерялась и тут же взбесилась рыжуха. — Ты малахольная?

— Как какие? Те, перед которыми надо склониться, ну, драконица, фрейлина и

родственница... Им всем надо кланяться или каждой по отдельности? — я

включила дуру и хлопала ресницами. — Мы же не местные. Вдруг что-то нарушим?

А как говорит хозяин замка, надо уважать чужие традиции.

— Играть вздумала, дрянь ничтожная? — процедила Карола, красивое, но злое лицо

обезобразил оскал. — А сама уже знаешь, что он говорит?.. Не при разговоре

ли с ним ты юбку потеряла? — она стала на меня наступать, и силы наши были

не равны.

Подтверждая эту мысль, в дверном проёме мелькнуло тело Ганна, упало,

соскользнув по стене коридора, и не двигалось. Что она с ним сотворила?! А

вдруг убила, а обвинят меня?

— Хозяйка... — раздался жуткий хрип с кровати, — плохо мне... Не побрезгуй,

обогрей страдальца заразного... — Пушок вылез из-под одеяла в каких-то

красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб

лапами воздух. — Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты

одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... –

испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

— Пушок? Малыш... Что с тобой?! — от ужаса у меня голос задрожал, но стоило

протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати,

верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

— Это ещё что? — взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали

огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. — Про это старик говорил?

Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

— Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

— Пушок! — заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное

пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. — Пушок...

Ноги подкосились,