Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Подслушивать было неловко, да и, в конце концов, мне явно требовалась помощь. И если это место не сон, то лучше было перестать прятаться.

Я прочистила горло и негромко сказала:

— Простите…

Никто не отреагировал.

— Простите, — повторила я чуть громче, делая шаг вперед.

Ноль реакции. Женщины все также шептались, перекидываясь колкими репликами, словно меня и не существовало.

Я стиснула зубы. Стоять как мебель и дальше я не собиралась.— Эй! — крикнула я громче, чем планировала. — Может, кто-нибудь объяснит, где я вообще?

Троица дернулась почти синхронно. Молодые девушки резко повернулись, их лица вытянулись в немом изумлении. Они уставились на меня, как на призрака. На секунду воцарилась гробовая тишина, и даже потрескивание углей в очаге показалось слишком громким. Пожилая женщина мимикой выразила несколько меньше удивления, но застыла не хуже мраморной стадии.

— Госпожа… — выдохнула одна из них, едва слышно.

И тут началось что-то совсем странное. Две девушки одновременно склонили головы, торопливо забормотали извинения и почти бегом выскользнули из кухни, будто их подгоняла неведомая сила. В помещении осталась только пожилая женщина и я.

Она выглядела все более смущенной и напуганной, теребила подол своего платья и не смела поднять на меня взгляд.

— Прошу простить, госпожа… мы не знали, что вы… — ее голос дрожал.

Я нахмурилась.— Подождите, — перебила я. — Я не… Мне нужна помощь. Есть тут врач? Или хотя бы одолжите телефон, чтобы я могла вызвать скорую?

Женщина подняла глаза, и мне стало ясно, что она совсем не понимает, что же я от нее хочу. В ее взгляде сквозило ужас, смешанный с недоверием. Она отступила на шаг назад, но все так же продолжала кланяться, тихо шепча извинения.

Я растерянно посмотрела на нее, понимая, что, видимо, никто другой мне все равно сейчас не сможет помочь.— Ладно, забудьте про скорую, — попыталась я говорить медленнее, отчетливее. — Может, аптечка? Йод, бинт? Мне бы хотя бы ногу перевязать…

В ответ я снова не услышала ничего дельного, только получила беспокойный взгляд и тихое, почти шепотом, повторяющееся извинение:— Простите… простите…

Я тяжело выдохнула. Голова кружилась, нога заныла сильнее, и все происходящее становилось лишь абсурднее.

Сотрясение, кислородное голодание, солнечный удар — все это вполне могло вызвать галлюцинации. Классика жанра. Вопрос только, мне привиделась эта женщина и я говорила с пустотой, или же она реальная, а вот я и двух слов связать не могла, чем и пугала ее?

— Ладно, — пробормотала я, пока все усилия были направлены на анализ сложившейся ситуации. — Вы хотя бы скажите, где я? Что это за место?

Женщина вздрогнула, опустила глаза и только снова пробормотала:— Простите, госпожа…

Я машинально хмыкнула:— Госпожа? Нет, я просто человек, которому срочно нужен врач.

Она опустила голову еще ниже, словно боялась даже смотреть на меня.

В животе что-то неприятно сжалось. Ощущение было такое, будто меня загнали в чужую пьесу, где все роли расписаны, а я понятия не имею, что должна говорить.

Я осторожно присела на ближайшую лавку, стараясь не скривиться от боли в ноге. Женщина все еще стояла напротив, сгорбившись, теребя подол и повторяя свое бесконечное «простите».

Глава 5. Можно мне другого медика?

Глава 5. Можно мне другого медика?

Женщина по-прежнему стояла передо мной, теребя подол, но уже хотя бы не бормотала себе под нос. Впрочем, тишина на кухне длилась недолго: из коридора донеслись торопливые шаги и сбивчивые голоса, и через мгновение две девушки, те самые, что только что сбежали от меня, как от чумной, буквально вытолкнули силой в проем комнаты пожилого мужчину.

— Идите, идите же! — шептали они, толкая его за локти. — Она там… сама…

Мужчина недовольно фыркнул, но вошел на кухню, расправив плечи. Высокий, сухой, с лицом, изрезанным морщинами, он походил на человека, которого трудно удивить.

Его взгляд сразу упал на меня, явно оценивая масштаб катастрофы: мое разорванное платье, колено, заляпанное кровью, бедро, где алеющая ткань уже прилипла к коже.

— Госпожа… — тихо сказал он, но в его голосе не прозвучало испуга, только деловая сдержанность.

Он шагнул ближе, наклонился, и я обрадовалась тому, что хоть кто-то здесь видит не «призрака в платье», а живого человека, которому явно требовалась помощь.

— Воды, — велел он резко. — Кипяток. И чистое полотно. Живо!

Девушки, которые все еще маячили в дверях, сорвались с места. В кухне загремела посуда, в очаг полетели поленья, кто-то зашумел у бочек с водой.

Я моргнула.— Подождите, вы… вы меня поняли? — спросила я глупо. — Я же сказала про аптечку, а вы…

— Подождите немного, — вежливо, но категорично отрезал он. — Рана грязная. Если не смыть — будет хуже.

И на этом все, больше он не удостоил меня ни вопросами, ни другими лишними словами слов. Будто в его мире (как, собственно, и в моем) кровь и содранная кожа были делом обыденным.

Я села ровнее, сжав зубы. Запахло дымом из ретро-печки, где мне грели воду. А еще чем-то еще, тревожно знакомым: как перед медицинской процедурой, только без антисептиков и шприцев.

Если это была галлюцинация, мозг уж слишком подробно прописал детали. Можно было даже гордиться такой богатой фантазией! А я еще всегда считала себя человеком, далеким от творчества…

Мужчина поставил на стол керамическую миску, в которую молодая девушка уже плеснула кипяток. Пар взвился клубами, запах чистой горячей воды и золы из очага смешался в воздухе.

— Сюда, — коротко велел он, показывая на лавку ближе к свету.

Я подчинилась, хотя внутри все сопротивлялось. Я ведь должна была видеть белый свет, слышать врачей, скорую сирену — что угодно. А вместо этого сидела на какой-то доисторической кухне с людьми, будто сошедшими с фотографий реконструкции. Может, это какой-то музей? Но ни о чем подобном я не слышала, хотя уже несколько лет жила на побережье…

Мужчина наклонился, осмотрел ногу, не прикасаясь ко мне. Потом оторвал кусок ткани, смочил его в кипятке и кивнул:— Держитесь. Будет больно.

— А до этого, значит, было приятно? — вырвалось у меня.

Он даже не улыбнулся, просто уверенным движением приложил горячую ткань к коже, в опасной близости от самой раны. Я зашипела, сжала зубы и вцепилась пальцами в край лавки. Боль