Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

Отлично. Ей это нужно. Это рычаг давления.

Эта мысль непрошено всплывает в моей голове, но я отгоняю ее и продолжаю задавать вопросы. Привычки в уборке, терпимость к шуму, отношение к конфликтам. На все она отвечает с той же хаотичной искренностью, периодически уходя в рассуждения о своей книге, семье или неспособности сохранить жизнь комнатным растениям.

К концу собеседования у меня складывается четкая картина.

Эмми Маршалл безалаберна, но не неряшлива. Дружелюбна — пожалуй, даже чересчур. Отчаянно нуждается в стабильности. И она ровно из тех девушек, которых парни приводят домой знакомить с мамой. Из тех, кто органично впишется в рабочий ужин и очарует всех вокруг, даже не пытаясь…

Дэниелс посмотрит на нее и подумает: «Наконец-то Дженсен нашел ту, которая способна его вытерпеть».

Это может сработать. Это реально может сработать.

Я встаю.

— Дай мне минуту. Я принесу договор совместного проживания.

— Что, прости?

— Соглашение, которое я составил. Обычные формальности. Там прописаны ожидания, обязанности и правила дома. — Я уже иду к себе в кабинет. — Я быстро.

В кабинете я закрываю дверь и открываю файл на ноутбуке. Семнадцать страниц. Правила соблюдения тишины, график уборки, регламент приема гостей. Учтена любая случайность, сформулировано каждое требование.

Я смотрю на документ.

Затем кликаю мышкой, чтобы добавить новый раздел.

Раздел 7: Дополнительные договоренности.

Пальцы бегают по клавиатуре. Обязанности девушки. Минимальные требования. Срок действия соглашения. Присутствие на рабочих мероприятиях. Активность в соцсетях. Правдоподобное проявление чувств на людях.

Я замираю, курсор мигает.

Тысяча двести долларов — потолок ее бюджета. Она сама сказала: все ее финансовое будущее завязано на дедлайне книги. Если она подпишет договор и обнаружит пункт о фиктивных отношениях позже, то почувствует себя в ловушке.

Так и будет. Но все же.

Я прокручиваю документ вверх к разделу об оплате и меняю цифру.

Девятьсот пятьдесят долларов в месяц.

Это не чувство вины. Это стратегия. Более низкая плата означает, что она с большей вероятностью останется и с большей вероятностью пойдет навстречу.

Я прячу «раздел 7» на пятнадцатой странице, между графиком уборки и порядком подачи заявок на ремонт. Легко пропустить, если читать по диагонали.

А Эмми будет читать именно так. Все читают по диагонали.

Совесть подает голос — тихий, раздражающе похожий на доктор Рейес: «Это манипуляция. Ты пользуешься ее безысходностью».

Я заглушаю его.

Это выживание. Ей нужно жилье, мне нужна причина остаться в Далласе. Скидка на аренду уравновешивает чаши весов. Все честно.

Я распечатываю документ, подравниваю стопку страниц и возвращаюсь в гостиную.

Эмми сидит на диване, Мерфи у нее на коленях. Этот кот — мой кот, тот самый, который шипит на незнакомцев и однажды пустил кровь доставщику, — мурчит как трактор, пока она чешет его за ушами. У него ушли месяцы на то, чтобы привыкнуть к Фостеру. Да черт возьми, ему потребовались месяцы, чтобы привыкнуть ко мне!

— Надеюсь, ты не против, — говорит она, увидев меня. — Он просто запрыгнул сюда и начал об меня тереться, а я не хотела быть грубой…

— Обычно он так не делает.

— Как не делает?

— Не любит людей.

Эмми смотрит на Мерфи, который теперь мнет ее бедро лапами, прижмурившись от удовольствия.

— Серьезно? А со мной он кажется очень даже милым.

Предатель.

Я протягиваю ей соглашение.

— Стандартный договор аренды. Не торопись, почитай.

— Ого. Ничего себе… — Она листает первые страницы, изумленно приподнимая брови. — Обстоятельно.

— Я предпочитаю четко обозначать ожидания.

— Нет, я понимаю. На самом деле я даже благодарна. У моей прежней соседки по квартире вообще никаких правил не было, и посмотри, чем все закончилось. — Она продолжает листать, проглядывая заголовки. Соблюдение тишины. Использование кухни. Общие зоны. — Все так структурировано. Ты, должно быть, суперсистемный человек.

— Вроде того.

На третьей странице она замирает, нахмурившись.

— Подожди. Тут написано девятьсот пятьдесят долларов в месяц.

— Да.

— Ты говорили тысяча двести. — Ее брови мило сдвигаются к переносице.

— Я скорректировал сумму.

Ее глаза подозрительно сужаются.

— Почему?

Потому что я собираюсь обманом заставить тебя изображать мою девушку, и мне нужно как-то спать по ночам.

— Ты упомянула, что у тебя дедлайн. Я подумал, что сниженная аренда поможет снять часть напряжения.

Эмми долго смотрит на меня, словно ищет подвох.

— То есть ты просто… даешь мне скидку в двести пятьдесят долларов? По доброте душевной?

— Э-э, мне показалось, это будет по-человечески.

Теперь она улыбается, и напряжение покидает ее плечи.

— Спасибо. Это… правда очень мило с твоей стороны.

Благодарность в ее голосе заставляет мой желудок сжаться. Я игнорирую это чувство.

— Не благодари пока. Ты еще не дочитала до конца.

Она смеется, решив, что я шучу, и продолжает листать. На десятой странице скорость чтения замедляется. К двенадцатой она уже едва скользит взглядом по строчкам. А на четырнадцатой просто перелистывает в самый конец.

— Значит, мне нужно расписаться здесь?

Сердце неприятно щемит в груди.

— Если тебя устраивают условия.

— Ну, вроде все разумно. Часы тишины, график уборки, никаких посторонних без предупреждения… — Она достает из сумки ручку — с фиолетовыми чернилами, ну конечно же, — и ставит размашистую подпись. — Готово. Теперь все официально.

Она возвращает мне бумаги и улыбается.

Я беру документ и опускаю взгляд на ее подпись. Эмми Маршалл, выведенная витиеватым, жизнерадостным почерком прямо над строкой, которая относит ее к разделу 7, подразделу С, пункту 3.

Пункту о фиктивных отношениях.

— Добро пожаловать в квартиру, — произношу я.

Она расцветает.

— Все будет просто отлично. Я прямо чувствую.

Я складываю договор и убираю его в заготовленный конверт.

— Когда ты планируешь въехать?

— В эти выходные не слишком рано? Я понимаю, что это быстро, но диван у Сэйди сказывается на моей спине. Мне очень нужно обустроить кухню, чтобы снова начать тестировать рецепты, и…

— Выходные подойдут.

— Правда? — Ее лицо снова озаряется, и что-то в груди сжимается так, что мне совсем не хочется это анализировать. — О боже, спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю. Я буду лучшей соседкой по квартире в твоей жизни.

Эмми встает, едва не скинув Мерфи, и протягивает мне руку.

Я пожимаю ее. Ладонь у нее теплая и мягкая, и она задерживает мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, прежде чем отпустить.

— До субботы, — говорит Эмми, собирая свои вещи в том же хаотичном вихре, в каком и появилась: сумка-шоппер, сумочка, телефон, ключи. Она уже наполовину вышла за дверь, когда резко оборачивается. — О, печенье! Возьми. Считай это, э-э, подарком, — произносит она и исчезает.

Подарком. Это слово застревает