Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

Внутри — всё тот же укол. Он не проходит. Он сидит где-то под рёбрами, маленький, острый. Я знаю, что он там. Я знаю, что Кирилл прав. Я знаю, что я — плохая мать. Плохая жена. Я знаю, что я заменяю присутствие контролем, а любовь — подарками.

Но я не могу это изменить. Не сейчас. Не так. Я не умею по-другому. Я умею только так — работать, контролировать, требовать. Это всё, что у меня есть.

Я открываю ноутбук. Вбиваю в поиск: «процессор Intel Core i9». Цена — сто двадцать тысяч. Я смотрю на эту цифру. Сто двадцать тысяч за кусок кремния. Это новый iPhone. Это поездка в Европу на двоих. Это три зарплаты репетитора.

Я нажимаю «купить».

Доставка — завтра.

Я закрываю ноутбук. Укол не проходит.

Корпоратив — в субботу, через три недели.

Выездной, за городом. База отдыха на берегу озера — сосны, причал, баня. Организация — на уровне: трансфер на автобусах, кейтеринг, ведущий. Я отвечаю за мероприятие — как старший руководитель, я произношу вступительное слово.

Я не люблю корпоративы. Я люблю, когда всё работает. Корпоративы — это не работа, это имитация работы. Люди пьют, смеются, произносят тосты. Это не искренне. Но это необходимо. Это часть функции.

Мы приезжаем в три дня. Погода — тёплая для конца сентября, солнце, но воздух уже холодный. Я в кашемировом свитере и джинсах — это мой неформальный стиль, который всё равно выглядит формально. Олег тоже здесь — его пригласили как представителя подрядчика, «Бастион-М» один из ключевых партнёров. Я вижу его у автобуса — он в куртке, с сумкой через плечо. Он кивает мне. Я киваю в ответ.

Кирилл остался дома. С репетитором. Репетитор — молодая студентка, которую я нашла через агентство. Два часа в субботу, два часа в воскресенье. Кирилл встретил её молча, не поздоровался, ушёл в комнату. Репетиторша посмотрела на меня виновато — мол, что я могу сделать. Я пожала плечами — работайте, что поделаешь.

На корпоративе — человек шестьдесят. Мой департамент — двадцать, смежники — ещё пятнадцать, подрядчики — десять, руководство — пять. Остальные — из других отделов, которые пригласили для компании.

Я произношу тост в шесть вечера, когда все собрались в большом зале с панорамными окнами на озеро.

— Коллеги, — говорю я, стоя с бокалом белого, — мы завершили третий квартал. Цифры — хорошие. Не идеальные, но хорошие. Я хочу поблагодарить каждого из вас. Без вас — ничего бы не получилось. Спасибо.

Аплодисменты. Я сажусь. Виктор Павлович рядом кивает — хорошо, мол, коротко.

Начинается ужин. Я сижу за главным столом — с Виктором Павловичем, двумя директорами соседних департаментов, главным бухгалтером. Разговор — о работе, о планах, о погоде. Я пью мало — один бокал за час. Я не люблю пьянеть. Пьянеть — значит терять контроль.

В семь вечера — танцы. Включают музыку — что-то из девяностых, ностальгическое. Люди выходят на танцпол. Я остаюсь за столом. Олег сидит за другим столом — с подрядчиками. Я вижу его краем глаза. Он разговаривает с кем-то, смеется. Он редко смеётся дома. Здесь — смеётся.

В восемь — я замечаю, что Елена исчезла.

Она сидела за столом с молодыми специалистами — такими же, как она, амбициозными, в красивых платьях. Я видела её полчаса назад — она пила вино, слушала кого-то, кивала. Теперь её место пусто.

Я не думаю об этом. Мало ли — в туалет, на воздух, позвонить.

В восемь двадцать — я замечаю, что Олег тоже исчез.

Он сидел за своим столом. Теперь — пусто. Я смотрю на его стул. На его бокал — наполовину полный.

Я не думаю об этом. Мало ли — на улицу, покурить, поговорить с кем-то.

Восемь тридцать. Восемь сорок.

Их нет.

Я сижу, разговариваю с главным бухгалтером о налогах. Но внутри — что-то меняется. Не мысль. Ощущение. Как будто кто-то провёл холодной рукой по спине.

В девять вечера — я встаю.

— Я выйду на воздух, — говорю соседу.

Он кивает. Я иду через зал, через веранду, на улицу.

Холодно. Солнце уже село, над озером — сумерки. Горят фонари — жёлтые, тёплые. Я иду по дорожке к причалу.

И вижу их.

Они стоят на причале. Олег и Елена. Они разговаривают. Я не слышу слов — расстояние метров двадцать, плюс шум воды. Но я вижу их позы.

Олег стоит, опираясь рукой на перила. Елена стоит рядом. Её рука — на перилах, в сантиметре от его руки. Они не касаются. Но они близки. Слишком близки для просто разговора.

Я стою. Смотрю.

Они не обнимаются. Не целуются. Не делают ничего, что можно было бы назвать изменой. Они просто стоят. И разговаривают.

Но что-то в этом — неправильно.

Я знаю, что неправильно. Я не могу сформулировать. Но я знаю. Это не рабочий разговор. Рабочий разговор — это когда люди стоят лицом к лицу, смотрят друг на друга, жестикулируют. Они стоят параллельно. Смотрят на воду. Это разговор — не о работе. Это разговор — о чём-то другом.

Я стою минуту. Две.

Они не видят меня. Я в тени сосен, свет от фонарей до меня не достаёт.

Потом Елена что-то говорит. Олег усмехается. Коротко, уголком рта. Так он усмехнулся в судебном коридоре, когда писал ей сообщение.

И внутри — щелчок. Не громкий. Тихий. Как будто треснула тонкая стеклянная нить.

Я разворачиваюсь. Иду обратно. Быстро, но не бегу. Вхожу в зал. Сажусь за стол.

— Всё хорошо? — спрашивает Виктор Павлович.

— Да, — говорю я. — Просто подышать вышла.

Я пью вино. Смотрю в зал. В девять десять Олег возвращается. Садится за свой стол. Елена возвращается в девять пятнадцать. Садится за свой.

Они не смотрят друг на друга.

Я смотрю на них.

Внутри — всё тот же щелчок. Тонкая нить треснула. Но она ещё держит.

Я не знаю, что это было. Может, ничего. Может, они просто разговаривали. Может, я всё придумала. Может, я параноик. Может, я устала.

Но я знаю, что видела. И я знаю, что это — неправильно.

Домой мы возвращаемся в одиннадцать. Я еду в своей машине, Олег — в своей. Он не предлагает подвезти. Я не предлагаю.

В квартире — тишина. Кирилл уже спит. Я захожу в его комнату. Он лежит на кровати, укрывшись с головой. На столе — новый процессор. Коробка