Демон-раб. Моё сладкое подчинение - Месса Лина

на нее и думала о том, что вечер начался с Гардериуса Кронтона и скуки, а закончился мужчиной, который убивал быстрее, чем ее собственная стража вынимала мечи из ножен, и смотрел на нее так, будто не принадлежал никому до конца.

Елеанна не любила вещей, неподвластных контролю. Но, к собственному глухому раздражению, именно их она всякий раз выбирала первой.

Из верхних палат Совета их выпустили не как триумфаторов, а как людей, вокруг которых еще не осела пыль после обрушения. Дворец гудел встревоженным ульем. Стража перегораживала коридоры, выволакивала раненых, уводила писцов и младших советников, только сейчас начавших осознавать, в какой опасной близости от ритуальной ямы они сидели. В воздухе висела едкая взвесь гари, крови, мокрого камня и того приторного, сладковатого смрада, который оставляет после себя темная магия, когда, вырвавшись наружу, не находит, чем насытиться до конца.

Елеанна шла быстро, хоть левый бок и ныл после удара, а перетянутое запястье пульсировало болью. Она не собиралась выказывать слабость перед теми, кто еще полчаса назад ставил на ее падение, а теперь, подобно крысам с горящего корабля, метался в поисках того, к чьим сапогам выгоднее припасть.

Каэлен двигался рядом, чуть впереди, заслоняя ее широкой спиной от всех взглядов, от всех попыток заговорить, от липкого шума чужих интриг. Равель ковылял следом, баюкая раненое плечо, но упрямо отказываясь от поддержки. За ними поспевали двое людей дома Имвер и трое дворцовых стражников, приставленных канцлером — жест хоть и запоздалый, но дельный.

— Южный двор перекрыт, — бросил один из стражников, сворачивая к боковой галерее. — Главные лестницы пока небезопасны. Выведем вас старым ходом к восточным конюшням.

— Как удобно, — процедила Елеанна . — Сегодня у каждого вдруг появилось свое мнение о том, куда мне следует идти.

Стражник нервно кашлянул, не разобрав, шутка это или приговор.

Каэлен молчал. Но его взгляд ощупывал каждый свод, каждую нишу, каждую плиту под ногами. Елеанна заметила, как отвердели мышцы на его плечах. Он чуял то же, что и она: было подозрительно тихо. Для дворца, где минуту назад едва не вывернули наизнанку само сердце города, здесь царила неестественная, гулкая пустота.

Галерея тянулась вдоль закрытого зимнего сада. За стеклянной стеной во мраке угадывались хищные силуэты серебряных папоротников, ночных орхидей и тяжелых чаш звездных лилий на черной воде. После дождя все это казалось особенно красивым. И оттого особенно зловещим.

На середине прохода Каэлен замер.

Не резко. Лениво. Но этого хватило, чтобы Елеанна остановилась как вкопанная.

— Назад, — уронил он.

Стражник, шагавший первым, не успел даже обернуться. Из верхней ниши сорвалось что-то тонкое, блеснувшее, и впилось ему под ухо. Мужчина захрипел, сделал два неверных шага и рухнул на пол. В тот же миг вдоль стеклянной стены вспыхнули три черных знака, доселе невидимых на белом камне. Воздух содрогнулся. Окна сада разом пошли паутиной трещин.

— Засада! — рявкнул Равель.

Стекло рухнуло в галерею сплошным водопадом осколков. Вместе с ним из сада выметнулись две твари — подобия волков, только чересчур длинные, тощие, точно собранные из жидкой тьмы и чужих костей. Следом через проломы хлынули люди. Не дворцовая стража. Люди Кронтона. В черных куртках без знаков отличия, с короткими клинками и арбалетами для ближнего боя. Последний привет от мертвеца.

Каэлен толкнул Елеанна к колонне в тот самый миг, когда болт вгрызся в камень там, где только что была ее голова. Сам он уже двигался. Первая тварь прыгнула ему на грудь, но Каэлен перехватил ее в воздухе за глотку и с такой мощью приложил о мрамор, что хрустнул позвоночник. Вторая метнулась к Елеанна. Она не отступила. Выдернула из волос длинную шпильку с имверской печатью и всадила в черную морду меж глаз. Металл вспыхнул багряным. Тварь взвыла и растеклась по плитам смоляной лужей.

— Живой брать только ее! — проорал кто-то из нападавших.

— Какая предсказуемость, — выплюнула Елеанна.

Один из стражников бросился наперерез, заслоняя ее собой. Болт ударил ему в плечо. Второй противник уже заходил с мечом, но Равель, невзирая на возраст и рану, подсек ему колени тяжелым набалдашником трости и вогнал серебряный наконечник в глаз. Старик дышал тяжело, зло, с тем мрачным наслаждением, какое просыпается в людях, всю жизнь проведших среди интриг и наконец-то получивших законное право убивать.

С левой стороны треснула еще одна панель. Из сада вывалился огромный уродливый цветок на мясистом стебле. Его белые, измазанные черной пылью лепестки распахнулись, явив влажную багровую сердцевину, полную зубов. Ритуальная гниль пробралась и в оранжерею.

— Не дайте этой дряни раскрыться! — выкрикнула Елеанна.

Каэлен выдрал у мертвого налетчика кривой клинок и одним взмахом рассек стебель до основания. Цветок забился в агонии, выплюнув облако черной пыльцы. Один из людей Кронтона вдохнул эту взвесь, схватился за горло и рухнул на колени, захлебываясь собственной кровью.

В галерее стало тесно от криков, звона металла и запаха гниющих растений.

Елеанна пригнулась, уходя от второго болта, сорвала с пояса цилиндр с солью разрушения и швырнула в ближайший знак на полу. Печать взорвалась сухим белым светом. Одна из черных линий, питавших засаду, погасла. Значит, нападавшие не просто ждали в коридоре. Они привязали место к остаткам ритуала Кронтона, чтобы перекрыть выход.

— Справа! — крикнул Каэлен.

Елеанна обернулась слишком поздно.

К ней шел высокий мужчина в черной полумаске, без арбалета, без суеты. В каждой руке по тонкому кинжалу. Двигался он так, как ходят убийцы, не любящие шума даже в гуще боя. В отличие от прочих, он не бросался сломя голову. Он ждал, когда чужое внимание увязнет в крови.

Елеанна узнала его мгновенно.

— Дорен.

Начальник внутренней стражи дома Кронтона. Тот, кого Гардериус годами держал при себе отнюдь не за красивые глаза.

— Миледи, — вежливо поздоровался он, будто они столкнулись на званом ужине. — Искренне сожалею о сложившихся обстоятельствах.

— Не лги хотя бы сейчас.

— Не выношу недоделанной работы.

Он бросился резко, без подготовки. Елеанна ушла от первого выпада, второй вспорол ткань на рукаве выше локтя. Боль обожгла огнем. Она отступила к колонне и ударила его в лицо печатью с перстня. Дорен покачнулся, но устоял. Хорош. Слишком хорош. Гардериус видимо берег его как раз для таких для особых случаев.

Каэлен был в двух шагах, но меж ними, как назло, вклинилась еще одна теневая тварь и двое налетчиков. Первого он убил ударом в горло, второму сломал руку, но это