Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская

— Если поставить трещиной к стене, Агнес не заметит, — я протянула тяжелую глину Тессе.

Она приняла его обеими руками. Бережно прижала к груди. Подняла на меня глаза, в которых страх медленно сменялся ошеломлённой благодарностью. Она смотрела на мою работу, потом на мои руки, словно ожидая, что они тоже сейчас как-то изменятся.

— Лия… как ты это…

— Повезло. Когда-то видела, как делают, — я вернулась к подоконнику и взялась за тряпку, давая понять, что разговор окончен. — Иди, пока не хватились.

Тесса кивнула, прижала кувшин ещё крепче и шмыгнула к двери. На пороге она обернулась. Испуганная кухонная девчонка исчезла. На меня смотрел очень серьезный, взрослый человек.

— Я тебе должна, Лия, — тихо, но твердо сказала Тесса. И я знала, что она говорит не только о кувшине. — Запомню это.

Дверь бесшумно закрылась. Я с силой провела влажной тряпкой по камню подоконника.

Первый союзник. Маленький, рыжий, пятнадцатилетний, с пугающей тайной. В этом проклятом замке любая поддержка на вес золота.

6

К вечеру я еле стояла на ногах.

Мира помогла мне спуститься вниз. Наши каморки располагались рядом, через стенку: две крохотные клетушки в самом конце коридора для прислуги. Моя была ещё теснее, чем у Миры, но своя.

По привычке я завалилась к ней. Рухнула на её тюфяк, и каждая мышца в теле заныла разом, так, что я тихо застонала.

— Первый день самый тяжёлый, — Мира набросила мне на плечи тонкое одеяло. — Завтра будет чуть легче. Послезавтра ещё чуть. Привыкнешь.

— Обнадёживает, — пробормотала я.

Мира фыркнула. Устроилась рядом на полу, спиной к стене, подтянув колени к груди. Свечной огарок догорал, отбрасывая на стены рваные тени.

— Мира, — позвала я. — Сегодня на кухне… Я видела кое-что странное.

Мира замерла с кружкой воды в руке.

— У Тессы была царапина. Глубокая, кровила. А через минуту, когда она убрала руку, царапины не было. Совсем. Я сначала подумала, что мне показалось, но…

Тишина. Долгая, тяжёлая.

— Тебе показалось, — наконец сказала Мира. Голос ровный, без выражения.

— Мира.

Она медленно поставила кружку на пол. Посмотрела на меня. Огарок свечи высветил напряжённые скулы, сжатые губы.

— Говорят, — она понизила голос так, что я едва разбирала слова, — среди людей начали появляться те, у кого есть дар. Не как у драконов. Другое. Тоньше. Никто не знает, откуда это взялось и почему именно сейчас. Но если лорды узнают…

Она не договорила. Провела большим пальцем по горлу.

— Так что ты ничего не видела, Лия. Поняла? Ни-че-го.

— Поняла, — прошептала я.

Мира кивнула. Помолчала ещё с минуту, прислушиваясь к тишине коридора за дверью. Потом тронула меня за плечо.

— Иди к себе, поспи. Завтра подъём затемно.

Я поднялась. Моя каморка была в двух шагах. Тюфяк, стена, темнота. Я легла и натянула одеяло до подбородка.

Магия. У людей. В мире, где люди бесправная прислуга, грязь под сапогами драконов. И эту магию приходится прятать, потому что за неё убивают.

Интересно. Очень интересно.

* * *

Дни потянулись один за другим, похожие как близнецы.

Подъём затемно. Ледяная вода в лицо. Ведро, щётка, тряпка. Коридоры, лестницы, бесконечные каменные полы. К концу первой недели ладони загрубели, стёртые колени покрылись жёсткими мозолями, а спина перестала стрелять при каждом наклоне. Рубцы зажили, превратившись в плотные белые полосы.

Лорда Кэрриана в замке по-прежнему не было. Мира говорила, что его загулы в столице могли тянуться неделями, иногда месяцами. Слуги ходили спокойнее, говорили чуть громче, смеялись на кухне. Когда хозяйский кнут далеко, дышится легче.

Я училась быть невидимой. Опускать голову, когда мимо шла драконья стража в чёрных плащах. Прижиматься к стене, замирать, не дышать. Не смотреть в глаза. Никогда не смотреть в глаза. Мира повторяла это как молитву.

— Для них мы мебель. Пока мы мебель, мы живы. Запомнила?

Я запомнила. Но мебель я была любопытная.

Замок рода Горнэр оказался огромным, настоящий каменный лабиринт. Три основных крыла, шесть этажей, две башни, подземные кладовые, конюшни, оружейные, тренировочные залы. Я составляла карту в голове, запоминая каждый поворот, каждую лестницу, каждый тёмный закуток, где можно спрятаться. Архитектурное образование пригодилось: я мысленно чертила планы этажей, отмечая выходы, тупики и проходные комнаты.

На второй неделе меня перевели на другие коридоры, ближе к парадной части замка. Здесь было светлее, чище и опаснее. Драконья прислуга, не люди, а высшие, из мелких драконьих родов, ходила с задранными подбородками и смотрела сквозь нас, как сквозь стекло. Несколько раз я видела охранников в тяжёлых доспехах с гербом Горнэров: крылатый змей, сжимающий меч в когтях.

И однажды утром я услышала его имя.

— Лорд Рейгар сегодня в дурном настроении, — прошипела Нелла, столкнувшись со мной на лестнице. — Держись подальше от главного коридора. Вчера одна из горничных не так посмотрела, он её в слезах выставил одним словом. Одним, представляешь?

— Каким? — зачем-то спросила я.

— Откуда мне знать. Я не сую нос не в свое дело. И тебе не советую.

Я и не собиралась. Мой план был прост и прекрасен: тереть полы, копить силы, изучать замок, найти выход к свободным поселениям в лесах. Никаких лордов, никаких драконов, никаких проблем.

Идеальный план. Жаль, что богам на это наплевать.

* * *

Это случилось на исходе второй недели.

Я мыла пол в длинном парадном коридоре третьего этажа. Агнес утром ткнула пальцем в план уборки, и спорить с Агнес я ещё не научилась.

Коридор был пуст. Широкий, с высокими сводчатыми потолками и витражными окнами, через которые падали цветные пятна света: синие, красные, золотые. Вдоль стен висели тяжёлые гобелены с батальными сценами. Драконы в огне, крыльях и славе. Людей на гобеленах не было.

Я стояла на коленях ровно в середине коридора. Ведро справа, щётка в руках, мокрая тряпка на полу. Привычная поза, привычная работа. Голова опущена. Я мебель. Меня здесь нет.

А затем каменный пол едва заметно дрогнул.

Тяжёлый, мерный, чеканный шаг. Так ходят хищники, не знающие преград, те, перед кем расступается сама жизнь. Следом — приглушенный звон шпор и несколько почтительных голосов. Свита.

Паника сковала ледяными тисками. Я торопливо, почти вслепую рванула к себе ведро, пытаясь отползти к стене, вжаться в неё, стать бесплотной тенью. Но заледеневшие, стертые в кровь