Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова

И тут я заметила — у стены дома, за кустом сирени, была припаркована старая «Нива» с грязными номерами, и из её салона на меня смотрели чьи-то глаза. Я не могла разглядеть лица — было слишком далеко и слишком темно, но я чувствовала взгляд. Кто-то наблюдал за мной.

Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от Кати: «Еду. Не бойся. Я скоро буду».

Я перевела взгляд на «Ниву» — она всё так же стояла на месте, и человек внутри неё смотрел на меня не отрываясь. Паника накрыла меня с головой. Я метнулась к подъезду, толкнула дверь и вбежала внутрь. Подъезд был пуст, тих, только эхо моих шагов отражалось от стен.

Я поднялась на третий этаж и остановилась перед дверью квартиры. Я не знала, что делать. Если я войду — Максим поймёт, что я знаю. Если я не войду — он выйдет и увидит, что меня нет. А Катя приедет только через двадцать минут.

Я стояла на лестничной клетке, пытаясь унять дрожь, и чувствовала, как время идёт, каждая секунда растягивается в вечность. И вдруг я услышала шаги за дверью. Медленные, тягучие. Кто-то приближался к двери.

Я отступила на шаг, прижалась спиной к стене. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало все звуки.

Дверь открылась.

На пороге стоял Максим. Он смотрел на меня, и в его глазах не было любви. Только холодная, пугающая пустота.

— Аня, — сказал он, и голос его звучал ровно, слишком ровно. — Ты же не собираешься никуда уходить, правда?

Он шагнул ко мне.

— Я знаю, что ты говорила с Катей. Я знаю, что она наговорила тебе. Но ты должна мне верить. Она хочет только одного — разлучить нас. Она ненавидит меня. Она всегда ненавидела. Она не говорит тебе правду.

Я молчала, вжимаясь в стену. Он приближался, но в его движениях не было угрозы. В них была только… мольба.

— Пожалуйста, Аня, — сказал он тихо, почти умоляюще. — Не верь ей. Верь мне. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Давай поговорим. Пожалуйста, зайди в квартиру. Я объясню тебе всё.

Я смотрела в его серые глаза, и в них снова зажглась любовь. Искренняя, чистая, настоящая. Или, может быть, я просто хотела верить в это. Потому что если всё, что говорила Катя, — правда, то я была в ловушке. И у меня не было выхода.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Максим улыбнулся, и в улыбке его мелькнуло облегчение.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я обещаю.

Я переступила порог.

И в этот момент телефон в моём кармане завибрировал — коротко, один раз. Сообщение от Кати: «Я у дома. Выходи».

Максим смотрел на меня, ожидая. Я посмотрела на него, на его улыбку, на его руки, которые тянулись ко мне.

И я сделала выбор.

— Прости, — сказала я. — Я не могу.

Я рванулась к двери, распахнула её и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сзади я слышала крик Максима:

— Аня! Стой!

Но я не остановилась.

Я вылетела на улицу и увидела машину — белую, незнакомую, которая стояла у тротуара. Из открытого окна высунулась женщина с короткой стрижкой и тревожными глазами.

— Аня! Сюда!

Я добежала до машины, открыла дверь и ввалилась на заднее сиденье. Катя нажала на газ, и машина рванула с места.

Я обернулась и увидела, как из подъезда выбегает Максим. Он стоял под дождём, провожая меня взглядом, и на его лице не было ни злости, ни отчаяния. Только… пустота. Та самая пустота, которую я видела у него в глазах секунду назад.

Машина свернула за угол, и он исчез из виду.

Я откинулась на сиденье, закрыла глаза и позволила слезам наконец потечь.

Я не знала, где я. Я не знала, кому верить. Я не знала, жива ли я на самом деле.

Но я знала, что теперь я в безопасности.

Хотя бы на мгновение.

Катя вела машину молча, и только когда мы выехали на шоссе, она тихо спросила:

— Ты в порядке?

Я покачала головой.

— Нет, — сказала я. — Я не в порядке. Но я хочу понять, что происходит. Расскажи мне всё, что знаешь. Пожалуйста.

Катя вздохнула и посмотрела на меня в зеркало заднего вида.

— Это долгая история, — сказала она. — И она тебе не понравится.

— Я готова, — ответила я. — Говори.

И она начала рассказывать.

Глава 3

Машина неслась по мокрому шоссе, и дворники с монотонным скрипом разгоняли потоки воды по лобовому стеклу. Город оставался позади — серый, дождливый, полный теней, которые, казалось, тянулись за нами, пытаясь настигнуть, схватить за горло и утащить обратно в ту квартиру, в ту жизнь, которую я не помнила. Я сидела на заднем сиденье, вжавшись в угол, и слушала голос Кати. Он лился ровно, но в нём слышалась дрожь — она тоже боялась. Боялась того, что знала. Боялась того, что рассказывала мне.

— Мы познакомились на первом курсе филфака, — начала она, не отрывая взгляда от дороги. — Ты тогда носила чёлку до бровей и вечно теряла зачётку. Я помню, как ты вбежала в аудиторию на пять минут позже, с красными от слёз глазами, потому что твой парень бросил тебя прямо перед экзаменом. Ты сказала, что это конец света, а я рассмеялась и дала тебе жвачку. С тех пор мы и подружились. Десять лет. Ты была моей лучшей подругой. Мы делили на двоих всё — от пиццы до секретов. Я знала о тебе больше, чем ты сама.

Я слушала, и где-то в глубине души просыпались смутные образы. Университетская аудитория с высокими потолками и запахом мела. Парта, на которой я рисовала цветочки, пока лектор бубнил о Достоевском. Чьё-то лицо — смеющееся, с короткой стрижкой и веснушками на носу. Катя. Я почти видела её. Почти помнила. Но стоит мне сосредоточиться, как образ ускользал, растворялся в тумане, оставляя лишь чувство тёплой ностальгии.

— Потом была авария, — продолжала Катя, и голос её стал жёстче. — Полгода назад. Ты ехала на работу, и какой-то идиот на «БМВ» вылетел на встречную полосу. Ты успела уйти в кювет, но врезалась в дерево. Тебя доставали из машины спасатели два часа. Врачи сказали, что это чудо. Ты выжила, но получила травму головы. Сильное сотрясение, отёк мозга, несколько недель в коме. Когда