Первый надрез - Кэндис Райт

— Собираешься сделать ее своей старушкой?

— Ты знаешь, что не могу.

— Не можешь — не то же самое, что не хочешь. Если, конечно, она сама не против.

Специально оставляю эти слова висеть в воздухе, потому что любому, даже слепому, видно — она с ума по нему сходит.

— Не собираюсь делать клубную зайку своей старушкой, — наконец отвечает он, и я качаю головой.

— Тогда отпусти ее. Она заслуживает большего, чем то, как ты морочишь ей голову.

Не желая выслушивать его оправдания, захожу обратно в салун и направляюсь к бару. Хэвок окликает меня и кивает в сторону своего кабинета. Лавируя между столами, иду по коридору и, добравшись до двери, даже не утруждаюсь постучать.

— Хотел меня видеть?

— Сядь. Нужно кое-что обсудить.

Закрыв за собой дверь, опускаюсь в одно из кресел перед его столом и наблюдаю, как он откидывается на спинку стула, внимательно разглядывая меня.

— Что-то случилось? — лениво тяну, прекрасно зная, что в последнее время не делал ничего, что могло бы его выбесить.

— Как ты знаешь, я хочу убрать Хана и Дриллера с их позиций.

Киваю. Именно из-за Хана и Дриллера Хэвок провел последние пять лет в тюрьме. Но когда выяснилось, что Хан отправил сюда двух братьев из Огайо, чтобы убить Хэвока, их судьба была предрешена. Эти идиоты каким-то образом приняли Джи за Хэвока, когда тот катался с Эмити. Они протаранили байк, отправив их в полет, а потом вернулись и открыли огонь. Только благодаря быстрой реакции Эмити им удалось выжить.

Для всех в главном чаптере2 клуба это стало тяжелым ударом. Казалось, предателей с нас уже более чем достаточно, но судьба всё еще не закончила над нами издеваться.

— Мне нужна замена Хану.

Я подаюсь вперед.

— И кого ты видишь на его месте?

— Тебя.

Несколько секунд просто смотрю на него, а потом начинаю смеяться. Но когда Хэвок даже не улыбается в ответ, смех резко обрывается.

— Ты сейчас, блядь, прикалываешься?

— Ты достаточно сильный и достаточно безжалостный, чтобы ими управлять. Сначала они пойдут за тобой, потому что боятся. А потом — потому что начнут уважать. Не могу представить никого лучше для этой должности.

— Ты пил?

Он усмехается.

— Нет. Но сразу предупреждаю — пост президента заставит захотеть напиться.

— Хэвок, я не могу стать президентом. Я психически ебанутый. И ты прекрасно знаешь, какие слухи ходят обо мне. Пока ты сидел в тюрьме, я, блядь, не стал нормальным парнем чудесным образом.

— Мне не нужен нормальный. Нужен преданный.

После этих слов я захлопываю рот. Да, я всегда жил по собственным правилам, но «Души Воронов» — часть меня, до самого нутра.

— Это еще не всё. У меня есть ребенок.

Шокировано уставившись на меня, Хэвок молча слушает, пока рассказываю ему остальное.

— Христос. Признаюсь честно, такого точно не ожидал. Но это ничего не меняет. Ты всё равно нужен мне в Огайо. И, может, для девочки так даже лучше, — станет шансом начать всё заново. Подальше от воспоминаний, которые будут преследовать ее здесь.

— И что я, блядь, знаю о воспитании ребенка, Хэвок?

— Столько же, сколько любой другой родитель. Нихера. Все разбираются по ходу дела. Зато станешь президентом и быстро научишься разруливать чужое дерьмо.

— Хочешь сказать, быть президентом — как воспитывать толпу подростков?

— Хуже. Малолеток. Клянусь, Тут и Проб способны вывести из себя даже святого.

Провожу ладонью по лицу.

— Еще не решил, заберу ли Милли к себе. Девчонка и без меня, наверное, уже достаточно поломана.

— Тогда заведи себе клубную няньку. Или, еще лучше, найди старушку, которая будет присматривать за девочкой. Ты сможешь защищать ребенка, пока кто-то другой будет заботиться о ней. Черт, всё что угодно лучше приемной семьи.

Поднимаюсь и подхожу к окну, пытаясь собраться с мыслями.

— Почему бы тебе не выпить? Обдумай всё. Через пару дней я еду туда, встречусь с Ханом и посмотрю, что там, блядь, происходит. Так что у тебя есть время всё обдумать и дать ответ.

Киваю и, не говоря больше ни слова, выхожу из кабинета прямиком к бару.

Замечаю Легс в конце стойки. Она сидит с бутылкой воды в руках, полностью погрузившись в свои мысли. Решаю к ней присоединиться.

— Хупс, налей мне виски. Чистый.

— Сейчас будет, Ганнибал, — откликается он, пока я занимаю место рядом с Легс.

Она поднимает взгляд и напрягается. Не принимаю это на свой счет. Любой, у кого в голове есть хоть капля мозгов, нервничает рядом со мной. И не без причины.

— Есть план, как заставить Мидаса вытащить голову из собственной задницы?

Она не пытается прикинуться дурочкой. Не со мной.

— Плана нет. Я не собираюсь умолять кого-то быть рядом. Мужчина либо полностью со мной, либо нет. А Мидас — точно нет. Честно говоря, не думаю, что он вообще когда-нибудь позволит себе быть с кем-то. По крайней мере, не с такой, как я, — говорит она и отпивает воды. Рука у нее слегка дрожит, прежде чем Легс ставит бутылку обратно.

— И ты готова принять его таким? Даже если всё, что он сможет тебе дать, — это жалкие крохи внимания и быстрый перепихон под настроение?

Она морщится и слезает с барного стула.

— Нет. Я готова оставить свой дом, работу — вообще всё — и начать жизнь заново. Потому что знаю: для него я никогда не стану никем, кроме шлюхи.

— Но ты и есть шлюха, Легс.

Она вздрагивает так, будто ударил ее.

— Я говорю это не для того, чтобы быть мудаком. Это твоя работа, и в этом нет ничего постыдного. Просто если ты хочешь, чтобы он видел в тебе нечто большее, тебе самой нужно стать чем-то большим.

Она улыбается, но улыбка выходит фальшивой.

— Мне не нужно становиться кем-то другим, кроме самой себя, Ганнибал. Я слишком долго пыталась угодить всем вокруг. И что в итоге? Всё так же ложусь спать одна и имею только поверхностные отношения с людьми. Меня всегда забавляло, как быстро байкеры навешивают ярлыки. Казалось бы, уж вы-то должны понимать лучше других.

Она наклоняется ближе, понижая голос так, чтобы слышал только я.

— Ты называешь меня шлюхой, но ни разу не спросил почему. Почему девушка вообще становится шлюхой? Но всем ведь плевать, да? Пока у зайки тугая киска, никого не волнует, какая у нее история, верно?

Качаю головой.

— Не мое дело.

— Нет. Но и всё остальное, что ты сейчас наговорил, тоже не было твоим делом. Хотя мне всё-таки интересно — ты хоть раз просил