Ты – мой подарок - Ксения Фави

— Мы в Горном Алтае, — отвечает на мой вопрос Арсений, когда выходим из дома.

Я прямо поверх джинсов и свитера надела стеганый бежевый комбинезон. Он был среди новой одежды. Ещё шапку цвета горького шоколада и свои зимние кроссовки.

На Щербинском только объемный черных пуховик поверх домашней одежды. Расстегнутый ещё. Не мерзнет.

Что он вообще такое?

— Хотела здесь побывать зимой. Но не так.

— И не со мной.

— Какой догадливый! — хмыкаю. — Арс… все же, зачем я тебе? Как минимум половина моих одногруппниц скакали бы от восторга сейчас. А может, даже большая часть девушек универа.

— Большая часть девушек универа? Многовато даже для этого дома.

— Ой!

Мистер-логика! Отворачиваюсь от него и смотрю на что-то более приятное.

Как же здесь…

Морозный воздух щиплет щеки, но он такой свежий, что дышать им одно удовольствие.

Вокруг простирается белый нетронутый снег. Он искрится под холодно-синим но почему-то таким уютным небом.

Высокие, покрытые еловыми лапами деревья стоят стеной. Заснеженный лес кажется бесконечным и молчаливым. Ни души, ни звука, кроме скрипа наших шагов и легкого шелеста ветра в ветвях.

Нетронутая природа….

Только чуть поодаль видно вмешательство человека. А именно — большая расчищенная площадка. Для вертолета.

Это средство связи с миром здесь. А также мой тюремщик и билет в никуда.

Сейчас его нет. Видимо, пилот вернулся обратно в город.

— Как вы меня похитили? — имею в виду Арса и его людей. — Я не заметила следов удара. Чувствовала себя нормально утром… Ну, физически. То есть вы меня ничем не накачали?

Арсений идет рядом, его широкие плечи кажутся ещё массивнее в объемной куртке. Он хмурится, смотрит куда-то вдаль.

Ловлю себя на мысли, что даже в этой глуши он чувствует себя уверенно, словно посреди комфортного мегаполиса.

— Тебе не дали ничего, что могло бы навредить, — отвечает, как будто экономит слова.

— А подробнее? Я абсолютно ничего не помню… Зашла, купила кофе и французскую булочку. Не успела толком поесть.

— Прости, но булочек здесь нет. Можешь попробовать испечь.

— Ты издеваешься?! Меня волнуют совсем не булочки!

— Какая разница, как ты попала сюда? Дело сделано, и ты никак не пострадала. Сама говоришь.

— Я не пострадала?! Правда? Да у меня психологическая травма теперь!

Не сговариваясь, идем вперед по плотному снегу. Дорожки нет, но ноги не проваливаются. Местность уходит вверх. Это что-то типа небольшой горы.

Арс молчит. Я размышляю, как его расколоть, но ничего не придумываю.

6

Наконец мы доходим до вершины пригорка, и у меня на секунду захватывает дух. Впереди обрыв. Заснеженный, с порослью леса. А вдали узкая горная река. Сейчас она скованна темно-синим льдом.

Боже мой, как красиво. Находиться бы здесь при других обстоятельствах… В душе просыпается обида.

— Ну что, наслаждаешься видом? — нарушаю тишину, стараясь придать голосу максимально язвительную интонацию. — Необязательно было гонять вертолет, хватило бы какого-то подвала! Для твоих извращений.… - сглатываю. — Или ты думал, я тут от скуки начну роман писать про красоту гор?

Он поворачивает голову, и в черных глазах вспыхивают искорки.

— Почему бы нет? У тебя есть все условия для вдохновения. Природа, уединение… и персональный муз, — он усмехается, имея в виду себя.

— Муз? Скорее надзиратель. И вдохновляет меня только мысль, как бы скорее отсюда убраться, — фыркаю я, скрещивая руки на груди.

— Принцесса, не ты ли недавно говорила про время чудес? — его голос становится чуть ниже. — Неужели ты не чувствуешь эту магию? Воздух, предвкушение праздника, мы вдвоем…

— Я чувствую только обморожение от твоего "праздника" и нарастающее желание выцарапать тебе глаза, — огрызаюсь, хотя внутри что-то екает.

— А ты попробуй расслабиться. Может, тебе понравится. Ты же любишь приключения?

— Приключения, а не аресты с конфискацией свободы! Да и вообще, откуда тебе знать, что я люблю! Вот я прекрасно знаю, что люблю, а что нет. И ты теперь в списке "нет"!

Арсению явно плевать на эту мою тираду. Он замолкает и делает несколько шагов вперед, оставляя меня позади.

Смотрю на его спину, на чуть припорошенные снегом волосы, и в голове созревает план.

Наклоняюсь, быстро леплю из пушистого снега плотный комок. Не раздумывая, запускаю ему в спину.

Снежок мягко, но точно впечатывается, рассыпаясь белым облачком.

Арсений замирает. Медленно поворачивается. Его глаза сначала удивленно расширяются, а потом в них загорается опасный огонек.

— Ты это сейчас серьезно? — спрашивает он, поднимая бровь.

Я не сдерживаюсь и начинаю смеяться.

— Что, господин наследный принц Щербинский? Вы никак получили снежком первый раз в жизни? До этого никто не решался? Похоже, сам ты не знаешь, как снежок слепить! Я в безопасности!

И это было приглашение к бою. Через мгновение в меня летит ответный снаряд, чуть промахиваясь мимо шапки. Я пищу от неожиданности. Но тут же, подхватив ещё снега, начинаю атаку.

Мы носимся по всей снежной округе. Смех смешивается с криками, снег летит во все стороны.

Это не просто игра, это настоящий выплеск эмоций! Моей злости, его… ну, кажется, просто забавы, но какая-то напряженность и с его стороны тоже есть.

Я чувствую, как щеки горят, а легкие раскрываются от бега. Захлестывает адреналин.

В какой-то момент решаю, что пора нанести сокрушительный удар. Подбегаю вплотную и намереваюсь хитро запустить горсть снега ему за шиворот.

Но Арсений оказывается быстрее…

Он ловит мои руки в свои, крепко сжимая запястья. Я пытаюсь вывернуться, барахтаюсь, и в результате мы теряем равновесие.

Как-то фоном понимаю, что Арс отпустил мои руки и своими закрыл мой затылок и спину. Прижал к себе.

Несколько секунд мы, обнявшись, кубарем катимся по глубокому снегу. В лицо летит холодная россыпь, крики вырываются из груди. И вот мы оказываемся лежащими в сугробе, я под ним, он надо мной.

Наши тела прижаты друг к другу. Ощущаю каждый изгиб его мускулистого тела даже через одежду.

Его дыхание опаляет мое лицо, глаза слишком близко, и в них что-то такое… дикое, первобытное.

Несмотря на всю свою злость, на абсурдное похищение, на весь этот кошмар, я чувствую, как по телу разливается горячая волна.

Близость этого парня будоражит что-то глубоко внутри меня, какую-то запретную чувственность, которую я старательно сдерживала.

Вернее, я не подозревала, что она вообще есть во мне.

В этот момент мир сужается до его глаз и ощущения его веса на мне. Мокрая одежда уже не кажется такой