Цена предательства - Mya Fox

— Карета! Там карета! Большая, черная, с гербами!

Кэйлем вышел на крыльцо с луком в руках. Кайрен, спавший чутко, уже был на ногах. Гром, который чинил изгородь, опустил молоток и встал так, чтобы заслонить собой Айлин.

— Кто? — спросила Лиана, выходя следом. Она была бледна, под глазами залегли тени, но держалась прямо.

— Сейчас узнаем, — Кэйлем натянул тетиву, но не поднял лук.

Карета подъехала к воротам и остановилась. Кучер, пожилой мужчина в строгом черном сюртуке, слез с козел, открыл дверцу.

Ингрид вышла первой.

Она была в трауре — черное платье до пят, черная шляпка с вуалью, черные перчатки. Но даже в трауре она выглядела величественно. Выпрямив спину, подняв голову, она оглядела поселок так, будто это была ее собственность, которую она пришла инспектировать. За ней вышли Розалинда и Берта — тоже в черном, но их траур был дешевле, и чувствовали они себя неуверенно.

— Лиана, дорогая, — Ингрид распахнула руки, словно собиралась обнять. — Как я рада тебя видеть!

Никто не двинулся с места.

Ингрид опустила руки, но улыбка не сошла с ее лица.

— Не ждали? — спросила она, делая шаг вперед. — Но ты же сама пригласила. Письмо, помнишь? Через торговца?

Лиана шагнула ей навстречу. Кэйлем дернулся, но она положила руку ему на грудь, останавливая.

— Я не отправляла никаких писем, — сказала она ровно.

— Ну как же? — Ингрид притворно удивилась. — «Передайте Розалинде и Берте, что у нас тут завелся новый жених. Очень высокий. И очень зеленый».

Она обвела взглядом поселковых, остановилась на Громе.

— Неужели это он? Орк? Что ж, вкусы у тебя, дорогая, всегда были... специфические.

Гром шагнул вперед, но Айлин схватила его за руку.

— Не надо, — прошептала она.

— Она оскорбляет, — рыкнул он.

— Она хочет, чтобы ты сорвался. Не давай ей этого.

Лиана стояла напротив мачехи, и никто не мог понять, о чем она думает. Ее лицо было непроницаемо, только зеленые глаза горели тем огнем, который Кэйлем знал так хорошо.

— Зачем ты приехала? — спросила Лиана.

— Похороны твоего отца уже давно прошли, — Ингрид вздохнула, и в этом вздохе было столько театральности, что Мирра за спиной Лианы скрипнула зубами. — Ты не приехала, дорогая.

Лиана побледнела, но не отвела взгляда.

— Я не могла приехать.

— Понимаю, — Ингрид кивнула, и в ее голосе мелькнуло что-то, похожее на искренность. — Ты ждешь ребенка. Дорога опасна. Мы все понимаем.

Она повернулась к Розалинде и Берте.

— Девочки, поздоровайтесь с сестрой.

Розалинда сделала шаг вперед, неловко кивнула. Она выглядела старше своих лет, осунувшейся, и в ее глазах не было прежней спеси. Берта, наоборот, смотрела на Лиану с любопытством, почти с восхищением.

— Здравствуй, Лиана, — сказала Берта тихо. — У вас здесь... красиво.

Лиана перевела взгляд с одной сестры на другую. Потом на Ингрид.

— Так зачем вы приехали?

— Погостить, — просто ответила Ингрид. — Твой отец умер, дом опустел, Розалинда уезжает в чужое королевство. Берта выходит замуж. Я подумала... почему бы не провести это время здесь? Вместе. Как семья.

В тишине, которая повисла после этих слов, было слышно, как ветер шевелит вереск.

— Как семья, — повторила Лиана.

— Как семья, — подтвердила Ингрид, и впервые в ее голосе не было насмешки.

Кэйлем шагнул к жене, положил руку ей на плечо.

— Лиана, — сказал он тихо, только для нее, — ты не обязана.

— Я знаю, — ответила она так же тихо.

Она смотрела на Ингрид, на сестер, на карету. Смотрела на свой поселок, на дома, которые они построили, на людей, которые стали ей семьей. И думала об отце, который стоял у окна и не посмел подойти.

— Хорошо, — сказала она. — Оставайтесь.

4 глава

Финн увидел Ингрид в тот момент, когда она выходила из кареты.

Он стоял в стороне, прислонившись к стене амбара, и наблюдал за происходящим с ленивым любопытством. Он не знал всей истории — он пришел в Вересковый Лог, когда старая вражда уже улеглась. Для него Ингрид была просто именем. Злая мачеха из рассказов Лианы, но злая мачеха из рассказов — это почти сказка. Сказки не бывают настоящими.

А потом она вышла.

И мир перевернулся.

Он не мог объяснить это словами. Не мог сказать, что именно привлекло его взгляд. Ее осанка? Ее лицо, бледное и усталое, но такое живое? Ее глаза — темные, глубокие, в которых плескалось столько боли, сколько он не видел ни у одного человека?

Она была старше. Намного старше. Она была его врагом. Она хотела уничтожить этот поселок, этих людей, его друзей.

Но когда она повернулась и посмотрела в его сторону, Финн почувствовал, как сердце перешло на бешеный стук.

Она смотрела на него? Нет, она смотрела на Грома, оценивала, высмеивала. Но на мгновение их взгляды встретились, и в ее глазах мелькнуло что-то... удивление? Интерес?

Финн отвел глаза первым. Он заставил себя улыбнуться, прислониться к стене небрежнее, чем обычно. Но внутри у него все кипело.

— Что с тобой? — спросил Альдар, подходя.

— Ничего.

— Ты побледнел.

— Солнце печет.

— Солнце только встало.

Финн не ответил. Он смотрел, как Ингрид идет к дому Лианы, как ее черное платье стелется по траве, как она держит спину слишком прямо, как будто боится, что если согнется, то сломается.

Он знал это чувство. Он сам носил его в себе долгие годы.

Ингрид устроилась так, будто всегда здесь жила.

Она осмотрела дом Лианы, похвалила убранство, сделала комплимент Мирре («Какая у вас кожа, дорогая! Эти северные травы творят чудеса»), умилилась Элинор, которая спряталась за материнскую юбку, и даже нашла доброе слово для Кайрена («Какой мужественный шрам. Настоящий воин»).

Кэйлем и Кайрен переглядывались, но молчали. Гром сидел в углу, сжав кулаки, и Айлин то и дело касалась его руки, успокаивая. Мирра накрывала на стол, и ее движения были резче обычного.

— А это кто? — Ингрид заметила Финна, который вошел в дом с охапкой дров.

— Финн, — представился он, ставя дрова в угол. — Эльф.

— Я вижу, — Ингрид рассматривала его с тем же оценивающим взглядом, что и поселок. — Молодой.

— Восемьдесят лет, — усмехнулся Финн. — По-вашему — двадцать.

— Двадцать, — повторила она, и в ее голосе мелькнуло что-то, что заставило Финна задержать взгляд на ее лице.

— Вы не похожи на злую мачеху, — сказал он, и в комнате повисла тишина.

Все замерли.

— Финн! — прошипела Айлин.

Но Ингрид рассмеялась. Впервые за этот день — искренне, не притворно.

— А ты смелый, — сказала она. — Мне это нравится.

Финн пожал плечами,