Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

в том же духе. Быть проституткой Мэйзи не хотела, она находила это занятие отвратительным, а иногда и опасным. Она мечтала осесть с Сунилом на маленькой ферме и жить своим трудом. Но чтобы гнуть спину на чужих людей, работать с утра до ночи, имея один свободный вечер в месяц, и то, если повезет, сносить от мужчин-хозяев игривые щипки, ато и похуже, – нет.

Однако… Сунил сидит в Клеркенуэллской тюрьме, и с большой долей вероятности на выходе оттуда его шею обхватит петля. А без помощи Сунила у Мэйзи не было почти никакой возможности стать кем-то еще, кроме как шлюхой.

– Умей она читать или писать, – вздохнула Ханна, – все могло бы выйти иначе.

Остаток дня прошел в лихорадочном ожидании новостей. Вечером принесли записку от Айвора: он сообщал, что делает все возможное. И что вряд ли они смогут увидеться до ночи.

Потом пришло время салона – и ни Айвора Тристрама, ни записки от него. Ночь выдалась не жаркая, гроза развеяла духоту последних недель, но Лайла все равно обмахивалась веером. Как ей пережить эту ночь?

Лорд Херрингфорд встал рядом – слишком близко.

– Так вы на каких лошадях намерены участвовать в Брайтонских бегах, мисс Марли? Хочу для себя все как следует прояснить.

Она взглянула на него с раздражением.

– Лорд Херрингфорд, что бы вы ни надеялись увидеть, я сомневаюсь, что вы найдете это в моем декольте.

Ужаснувшись собственным словам, Лайла прижала сложенный веер к губам и сглотнула. К горлу подступила тошнота.

Херрингфорд окаменел, но быстро пришел в себя.

– Мисс Марли, вы сегодня сами на себя не похожи. Не буду предъявлять вам никаких претензий. Мы же старые друзья, верно? Я к женщинам никогда претензий не предъявляю. Это как мигрень, ничего с ней не поделаешь, – а для нас, старых негодников, вы только желаннее становитесь.

Лайла истерично хихикнула, подумав о том, что лорд Херрингфорд успел за свою жизнь предъявить множеству женщин. И тут же встряхнула головой. О господи, что же она еще вытворит? Скажет: «Вы так любезны, лорд Херрингфорд»? Старые друзья. К каком-то смысле они действительно были старыми друзьями, если можно так выразиться. Грязный старикашка всякий раз раздевал ее глазами, но черту никогда не переходил – ни в чем, кроме похотливых взглядов и слов. Было в Херрингфорде что-то жалкое, и Лайла с трудом сдерживалась, чтобы не стукнуть его веером.

Херрингфорд склонил голову набок. Пугающе пунцовый и потный, он нагнулся ближе к ней так, что поясница скрипнула, и повторил свой вопрос о лошадях. Черт, снова эти Брайтонские бега. Похоже, реплика, мимоходом брошенная пару недель назад, будет преследовать ее вечно.

Лайла заметила, что нетерпеливо пощелкивает языком, и прижала пальцы к губам.

– Похоже, вы все решили, что я приму участие. И сколько бы я ни заявляла, что не собираюсь этого делать, убедить никого не удается.

Херрингфорд подмигнул Лайле. Он явно не держал на нее обиды – хотя бы в этом можно не сомневаться. Оказавшись в опасной близости к ней, он покачнулся.

– А чисто теоретически, чьих лошадей вы бы взяли? – не сдавался старик.

– Но я…

– Давайте на секундочку представим… – Его губы почти касались ее волос.

– Лошадей Кеннета Лодсли, наверное, – вяло ответила Лайла и поймала взгляд Генри Олстона.

Посмотрев на Херрингфорда, он мгновенно оценил ситуацию и подошел к ним.

– Мисс Марли, вы обещали показать мне французский шкафчик, что недавно купили.

Лайла так устала, что сначала не поняла: какой еще французский шкафчик? Однако через несколько мгновений туман рассеялся.

– Ах да, разумеется, мистер Олстон. Французский шкафчик. Ужасно французский шкафчик. Пойдемте же.

В вестибюле Лайла облегченно выдохнула. Даже в лучшие времена Херрингфорд представлял собой нешуточное испытание, а сейчас времена были точно не лучшие. Но сесть в кресло она не успела: Олстон стиснул ее руки.

– Позвольте мне поговорить с вами!

– Мистер Олстон… Генри!

Он это серьезно? Спас ее от Херрингфорда, чтобы самому пойти в наступление?

– Не отвергайте меня, мисс Марли. Если б вы знали, как я страдаю! Каждый день я жду лишь той минуты, когда увижу вас. Каждое утро моя первая мысль – о вас. И последняя – каждый вечер. Я больше ни на чем не могу сосредоточиться. Вы должны знать это. Прошу, не играйте больше со мной!

Он смотрел на нее безумным взглядом – никогда еще она не видела Генри Олстона таким. Пить он толком не умел, но знал, когда остановиться. Однако сегодня его щеки заливал румянец, а зрачки были расширены, как у больного. Сколько же он влил в себя?

Подбородок у Олстона подрагивал. Ему было трудно. Наверняка он весь вечер пил, чтобы набраться храбрости и поговорить с ней. Бедный, бедный мальчик… Она не могла его ненавидеть.

– Пожалуйста, пожалуйста, – взмолился он. – Я не хочу, чтобы вы считали меня ребенком. Я покажу вам…

– Но вы и есть ребенок, Генри! Милый мальчик. Это пройдет, обещаю вам. Это не более чем…

И тут он набросился на нее: схватил за талию и принялся целовать. Словно и вправду хотел доказать, что он не какой-то глупый мальчишка. Лайла изо всех сил пыталась не потерять равновесия. Не хватало еще упасть на спину, чтобы он оказался на ней.

Длилось это недолго – Лайла не успела оттолкнуть юнца, как раздался глухой стук: Генри лежал на полу, прикрывая лицо руками.

– Айвор! – вскрикнула Лайла.

Это он сбил его с ног.

Генри, дрожа, поднялся с пола.

– Мистер Тристрам, если вы желаете вызвать меня на…

– Не глупите, – жестко ответил Айвор. – И убирайтесь отсюда немедленно.

Генри бросил испуганный взгляд на Лайлу. В глазах его стояли слезы, он с усилием моргнул. Лайла попыталась ласково улыбнуться ему. Генри сжал губы и снова повернулся к Айвору.

– Я хочу поговорить с Лайлой… с мисс Марли.

На этот раз рука Айвора стиснула его горло.

– Я сказал: убирайтесь. – Он не кричал. Он рычал. И лицо его… ни разу Лайла не видела у Айвора такого выражения. Уродливая гримаса – гримаса мучительной боли.

– Прекрати, Айвор!

Хотя это было нелегко, ей удалось оторвать руку Айвора от горла Генри. Она повернулась к юноше.

– Генри, прошу, поезжайте домой и постарайтесь выспаться. Завтра вы почувствуете себя лучше. – Ее слова были пронизаны добротой, но она не могла отделаться от мысли, что говорит с Генри как нянька со своим подопечным. – И к тому же, – добавила она, не удержавшись, – попытки добиться внимания женщины силой никогда не приведут вас к успеху. Никогда, запомните.

Вот теперь она и впрямь чувствовала себя