Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

Воксхолла Айвор первым делом отправился к кузине. Тиффани согласилась увидеться с ним – это его удивило, – но когда дворецкий проводил его в парадную гостиную, а не в салон, где Тиффани обычно встречалась с близкими ей людьми, она была холодна как лед. Подбородок высоко вздернут, взгляд отрешенный, и даже носик ее казался острее, чем обычно. Айвор еще никогда не видел кузину такой. По натуре она была легкой и своих чувств не прятала. Айвор вновь попытался объясниться, представить другой вариант событий, но она еще больше ополчилась на него.

В каком-то смысле Айвор понимал кузину: ведь ее версию опровергают, а значит, с насмешкой относятся к ее чувствам. Он старался быть убедительным и тщательно следил за своими словами, чтобы не обидеть девушку и унять ее боль. Но никакого видимого воздействия его усилия не возымели. Лишь на долю мгновения ему показалось, что есть хоть какой-то шанс. Устав спорить по поводу личности нападавшего, он попросил Тиффани подумать, любит ли ее Джонатан.

Скрипнув зубами, кузина заверила его, что любит.

– А ты его? – деликатно спросил Айвор.

Лайла говорила, что, когда Джонатану что-то нужно, он становится само обаяние, но Айвор не мог отделаться от мысли, что было в этом человеке что-то, делавшее его похожим на рептилию.

И тут он заметил, что Тиффани колеблется – на лице ее мелькнула тень сомнения. Но затем она распрямила плечи и без всяких эмоций произнесла:

– Я знаю, что это такое – добиваться чьей-то любви. Думать, что без этого человека жить не можешь. Всю ночь метаться на постели, сгорая от желания. С Джонатаном мне этого не нужно.

Айвор попытался сыграть на своем преимуществе в возрасте и опыте:

– Тифф, ты молода, ты…

Но вот этого как раз говорить не следовало.

– Ребенок, ты хочешь сказать? Да, так вы все и думаете.

Спустя полчаса он ушел, в отчаянии размышляя, что делать дальше.

После обеда к нему в кабинет заглянул Гектор. Айвор сидел, погрузившись в раздумья, держа в руках нераскрытые письма от поверенного.

– Этот поганец сегодня утром уехал из города, – сообщил камердинер. – По моим сведениям, к друзьям в Йоркшир. Полагаю, он туда отправился открывать охотничий сезон.

Новость удивила Айвора. Вчера после визита к графу он был уверен, что их с Лайлой постигло поражение. Беддингтон знал, что им известно, кто напал на Тиффани, но держался вызывающе самоуверенно. Однако он все же покинул город.

Айвор нахмурился, а Гектор добавил:

– Но, если он на мели, ему ведь нельзя пропускать начало охоты, верно?

Да, действительно, нельзя. Беддингтон был по уши в долгах, и ему нужно было поддерживать как можно больше светских знакомств, чтобы создать видимость благополучия. Охота для этого как нельзя лучше подходила. В скором времени он планировал улучшить свое положение женитьбой на Тиффани, а пока что надо было пускать пыль в глаза.

Бегство это или нет, но что-то продолжало беспокоить Айвора.

Когда два дня спустя они с Лайлой вновь увиделись с Мэйзи и Сунилом, те сказали, что Иезекиль Притчард, слуга Беддингтона, больше не попадался им на глаза. Сыщик по-прежнему следил за ними, но теперь, кажется, испытывал некоторые сложности. Неудивительно. Если раньше сведения ему предоставлял Притчард, то теперь, когда тот вместе со своим хозяином уехал из города, разыскать пару стало тяжелее. Мэйзи и Сунил перебирались из одного публичного дома в другой, и отследить их местонахождение стало трудно.

– Может быть, все наконец уляжется?

Оптимизм Сунила никто не разделил, а у Мэйзи вид был откровенно глумливый.

– Этот Беддингтон что-то задумал, – заявила она, – а от привычной жизни не хочет отказываться, потому что думает, что мы и так у него на крючке.

Или же потребность разобраться с долгами была сильнее потребности преследовать Сунила.

Айвор и Лайла пребывали в мучительных раздумьях. Конечно же, им хотелось верить, что Сунил прав и Беддингтон бросил свою затею наказать невиновного, решив, что ему самому ничего не угрожает, но в глубине души они в этом сильно сомневались. Временная передышка, которая, казалось, должна была подарить им облегчение, могла обернуться затишьем перед бурей. Часы тикали, отсчитывая время до катастрофы.

У Айвора редко выдавалась свободная минута. Каждый день они с Гектором совещались. Айвор связался с адвокатом, справедливо полагая, что в нем возникнет потребность, если Сунила поймают. Также он занимался делами поместья, ездил к своим банкирам – взять ссуду на кое-какие усовершенствования, встречался с деловыми партнерами – кофейными инвесторами. Пару раз он заехал к Джексону побоксировать. Однако мысли его всецело были заняты Лайлой.

Даже когда он занимался другими делами, он думал о ней и весь день только и ждал, когда можно будет навестить ее. В свободные вечера, когда салона не было, она приезжала к нему сама. Айвор отпускал слуг, и Лайла устраивалась в гостиной, забравшись с ногами на диван. Она была мягка и уступчива, и они оба старались избегать щекотливых вопросов. Что ж, так им хотелось, и ничего дурного в этом не было. Они болтали на самые разные темы. Айвор подробно рассказывал ей о поместье, о фермерах и их характерах, о своем поверенном, главной заботой которого, похоже, было сопротивляться любому нововведению, которое он задумывал, а если Айвор шел на попятный, поверенный начинал оспаривать уже это решение, обвиняя хозяина в отсталости и старомодности. Рассказал он и о своих оксфордских друзьях и преподавателях. О кузине со стороны матери – у той были трехлетние близняшки: кошмарные маленькие чудовища, вертевшие Айвором, как им хочется.

Она же рассказывала ему о салоне и о своих гостях. Айвор был весьма впечатлен тем, как она ведет дела, как следит, чтобы все делалось должным образом. Ему помогал в делах поверенный, а за советом он всегда мог обратиться к дяде Артуру. У него были стабильные счета в банках, страховка на черный день, и его положение в общество облегчало его деятельность. А еще у него была уверенность в себе, подкрепленная статусом нескольких состоятельных поколений.

У Лайлы не было ничего. Никто не оказывал ей поддержку, и она всего добивалась сама, учась на практике, методом проб и ошибок. На плаву она держалась при помощи своего исключительного упрямства. Айвор был восхищен, и ему хотелось узнать о ней как можно больше. Его интересовало все, и Лайла сначала нехотя, стесняясь, рассказала ему о своей жизни. Он спросил об Энни Куинн, матери Мэйзи, и Лайла созналась, что до сих пор чувствует невыносимую вину за то, что произошло, и, похоже, вина эта будет преследовать ее