Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

— Не спалось. Решил прийти и подстраховать до начала смены.

В глубине души я испытала облегчение. Эйбел мог завести меня в разговор на любую тему: бредовые правила школьного совета, необходимость светофора на перекрестке к северу от города… Все, лишь бы отвлечься от тишины и не ждать в напряжении следующего вызова о стрельбе.

— Пока все довольно тихо.

— Тишина — это хорошо, — заметил Эйбел.

Да, но она же и сводила мои нервы на нет.

К нам подошел Клинт:

— Можно тебя на пару слов, Рен?

Эйбел махнул рукой:

— Иди, вы с ним хуже моих мыльных опер.

Я поднялась и отошла с Клинтом в сторону.

— Я о ней не докладывала.

— Знаю. Но ты могла убедить Лоусона не отстранять ее.

— Я пыталась, но он на пределе.

На щеке Клинта дернулся мускул:

— У нее тяжелый период. И это время года для всех непростое.

Непростое, потому что приближалась годовщина той стрельбы. Все внутри перевернулось, словно я стояла на палубе в шторм.

— Поверь, я знаю, что значит тяжелое время года.

Клинт побледнел:

— Я не хотел сказать, что для тебя…

Я подняла руку:

— Знаю, что она твой напарник. Я делаю все, чтобы сохранить мир. Стараюсь держаться от нее подальше и быть вежливой, когда мы пересекаемся.

— Теперь будет просто — Лоусон отстранил ее на две недели. С занесением в личное дело.

Я поморщилась. Нехорошо. Но тон Клинта говорил, что он считает в этом виноватой меня.

— Я не та, кто принимает решения за Эмбер.

— Ты могла бы тогда ее поддержать.

Я уставилась на него:

— Она устроила охоту на ведьм. Мы не знаем, что Джо имеет к этому отношение.

— И не знаем, что не имеет.

Я сжала зубы и покачала головой:

— Думала, ты лучше понимаешь.

Развернувшись, я вернулась в диспетчерскую:

— Можно на пять минут отлучиться?

— Конечно, — отозвался Эйбел. — Можешь сходить потренироваться на груше. Представь, что это лицо Клинта. — Сказал он это достаточно громко, чтобы Клинт услышал.

Я почти смогла улыбнуться, но звук так и не сорвался с губ. Мне не нужно было что-то бить. Мне нужно было дышать.

Толкнув заднюю дверь, я вышла на улицу. В ночном воздухе еще чувствовалась прохлада, и я жадно вдохнула. Легкая болезненность только помогла выпустить злость, а запах хвои принес немного покоя.

Где-то внутри кольнула вина, когда я посмотрела на пустое парковочное место Эмбер. Ей нужен был друг — кто-то, кто мог бы вернуть ее к здравому смыслу. Для меня этим человеком всегда была Грей, но не у всех так везет.

Я достала телефон и быстро набрала сообщение:

Я: Повезло мне, Г. Люблю тебя до луны и обратно.

Ответа не последовало, но я и не ждала. Завтра Грей вела поход и ей был нужен сон больше, чем большинству.

Я убрала телефон в карман.

Гравий хрустнул под подошвами, и я обернулась. Удар настиг меня раньше, чем я успела среагировать, костяшки чьей-то руки врезались в висок. В глазах заплясали искры.

Это было последним, что я успела осознать, прежде чем упасть.

Я рухнула на землю с глухим стуком. Асфальт содрал кожу, и я тихо застонала.

В лицо полетел ботинок, но я перекатилась, удар пришелся в плечо. Пальцы нащупали ключи в кармане, я вытащила их наружу.

Сильный пинок пришелся в спину, прямо над почками.

Я закричала, лихорадочно перебирая брелок в поисках нужного ключа. Через секунду в воздухе пронзительно взвыла сирена.

Кажется, я услышала ругательство и удаляющиеся шаги. Но я не была уверена. Все, что я знала — тьма медленно накрывала меня.

33

Холт

— Ты уверен в этом?

Неуверенность в голосе моего зама заставила меня с трудом подавить раздражение.

— Уверен.

Джек вздохнул:

— Мы будем чертовски скучать. Все уже не будет по-прежнему.

Я отложил пинцет, которым только что поднимал циферблат часов:

— Я же не исчезаю. Всего час на вертолете. Буду подключаться к совещаниям, если понадоблюсь. Всегда смогу быть вторыми глазами.

— Но в поле с нами тебя уже не будет.

— Нет.

Потому что что я докажу Рен, если буду каждые пару недель срываться куда-то на задание? Да и тяги рвануть в неизвестность, как раньше, я больше не чувствовал. Может, потому, что перестал глушить себя делами и начал смотреть в лицо тому, от чего бежал. И, как бы больно это ни было, я не мог представить ничего более стоящего.

— Хочу познакомиться с этой девушкой.

Я улыбнулся, погладил Шэдоу по голове:

— Она тебе понравится.

— Знаю, что понравится, — буркнул Джек, — и это бесит, потому что она уводит моего лучшего друга.

Я хмыкнул:

— У нее еще и собака отличная. Я ее для поисково-спасательной готовлю.

— У тебя уже есть напарник.

Я наклонился, прижав лоб к морде Шэдоу:

— Что думаешь? Будешь моим напарником?

Шэдоу тихо тявкнула, а Джек рассмеялся:

— Думаю, это «да».

Телефон пискнул. Имя на экране заставило в животе сжаться холодный ком.

— Это мой брат. Перезвоню.

— Конечно. Держи в курсе. Если понадобится подстраховать — скажи.

— Сделаю. — Я нажал кнопку, переключаясь на входящий. — Лоусон?

Доли секунды тишины.

— С Рен все в порядке.

Все внутри меня застыло, мышцы окаменели, сердце на миг остановилось.

— Что случилось?

— На нее напали у здания участка.

Он не успел договорить третье слово, как я уже был в движении. Ключи в руке, бегу к двери, командую Шэдоу «сидеть». Она подчинилась, но было видно, что ей этого не хочется.

Я рывком открыл дверь внедорожника:

— Она ранена?

Голос был чужой. Ровный. Без эмоций.

— Врач сейчас осматривает.

— Участок? — коротко спросил я.

— Да. Езжай аккуратно.

Я отключился, не дав ему договорить. Камни полетели из-под колес, когда я вылетел с импровизированной парковки и понесся по грунтовке. Пульс стучал в шее, в голове мелькали образы.

Рен. Слишком бледная. Кровь повсюду.

Слабый, неровный пульс под моими пальцами.

Я ударил кулаком по рулю, пытаясь вытряхнуть из головы эти картины.

— Она в порядке, — повторял я снова и снова, как мантру, как молитву. За пять минут, что понадобились мне, чтобы добраться до участка — вдвое быстрее, чем должно было, — я сказал это больше раз, чем мог сосчитать.

Я резко затормозил перед зданием, бросил машину на парковке. Влетел внутрь. Дежурный нажал кнопку, и дверь щелкнула, еще до того как я дотронулся до нее.

— Где она?

— В спортзале, — отозвался Эйбел из диспетчерской. В его лице не было привычной ворчливости, только тревога.

Грудь сжало так, что трудно было вдохнуть, но я