Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

заставил себя идти по коридору. Дверь в спортзал была открыта. Внутри — люди, сгрудившиеся вокруг массажного стола. Женщина лет пятидесяти склонилась, светя маленьким фонариком.

Я шел к ним на автопилоте, онемев.

Клинт встретился со мной взглядом и сразу отступил, освобождая проход.

Рен лежала на столе, к голове прижато ледяное полотенце. Только увидев, как поднимается и опускается ее грудь, я смог вдохнуть. И в тот же момент легкие заполнило бешеное пламя.

Она пошевелилась, заметив меня, и лед упал на пол. Половина лица уже наливалась синяком. На коже — ссадины. На белой блузке — пятна крови.

Кровь.

Она кровоточила.

В следующее мгновение Рен поднялась и подошла ко мне, сжимая мои руки:

— Все хорошо. Пара синяков, не больше.

Я молчал. Не мог отвести взгляда от алого на ее футболке.

— Скажите ему, что все нормально, доктор.

— С Рен все будет в полном порядке, — подтвердил врач.

— Ты вся в крови, — слова выходили рваными, словно обмотанными колючей проволокой.

— Она оцарапала руку, когда упала, — вставил Лоусон. — Ничего серьезного.

Я резко повернулся к нему:

— На Рен напали у твоего чертового участка. Как это может быть «не серьезно»? — прорычал я.

Он поморщился:

— Плохо выразился.

Рен подняла на меня глаза, в которых сквозила осторожность:

— Я в порядке. Ударилась головой. Пару дней буду выглядеть неважно и все.

— Ты же обещала.

Ее брови сошлись.

— Ты обещала не ходить одна.

Как я теперь мог верить ее словам? Как доверять, что она позаботится о себе?

— Я просто вышла через заднюю дверь участка, — сказала она тихо, — хотела подышать. Там яркое освещение, люди рядом.

— И он до тебя добрался! — рявкнул я так, что дрогнул воздух.

По щеке Рен скатилась слеза, но она быстро стерла ее:

— Это не моя вина.

Я отшатнулся. Конечно, не ее. Закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Все рушилось, а я не мог этого допустить.

В одно движение я обнял ее, удерживая себя от желания сжать слишком сильно.

— Я не могу тебя потерять, — хрипло выдохнул я.

— Я здесь, — прошептала она.

Но кто-то мог забрать ее в любую секунду. Как я мог забыть об этом хоть на миг?

34

Рен

— Все произошло так быстро. Кажется, я ничего не успела увидеть, — голова раскалывалась, но я пыталась перебирать воспоминания. — Услышала, как хрустит гравий, начала оборачиваться, но тот, кто это был, ударил меня раньше, чем я смогла его разглядеть.

Рука Холта невольно сильнее сжала мою.

Лоусон мягко улыбнулся:

— Это нормально. А потом? После удара ты что-нибудь видела или слышала?

— Только ботинок. Он пытался ударить меня по голове, но я перекатилась, и досталось плечу. — Я глянула на мужчину рядом. — Холт дал мне одну из этих персональных сирен. Мне удалось достать ее из кармана и выдернуть чеку. Этого хватило, чтобы он испугался — я услышала, как он убегает.

— Наверное, еще и барабанную перепонку себе пробил, — с легкой улыбкой вставил Клинт.

Холт нахмурился.

Лоусон прочистил горло:

— Ты почувствовала хоть что-то о его комплекции, росте?

Я покачала головой и тут же пожалела — в висках боль усилилась:

— Не думаю. Он ударил до того, как я что-то поняла, а потом я уже была на земле.

Пальцы Холта снова сжались, и я стала водить по тыльной стороне его ладони круги, пытаясь успокоить демонов, что явно вцепились в него.

Лоусон что-то быстро набрал в телефоне:

— Завтра офицер проверит камеры в ближайших магазинах, достанем все, что сможем.

— Я хочу это видеть, — бросил Холт.

Лоусон сжал губы:

— Постараюсь.

Холт сузил глаза, ясно давая понять: лучше постарайся.

— Ты закончил? — спросил он. — Я хочу отвезти Рен домой.

В лице Лоусона проступила тревога:

— Конечно. Поговорим завтра, Рен. Я направлю патрули мимо вашего дома.

Холт кивнул:

— Спасибо.

Но в голосе не было ни капли эмоций. Пустой звук. Я уже слышала его таким — когда была в больнице, а потом в реабилитации. Так звучал Холт, когда отгораживался. Когда винил себя.

Он повернулся ко мне:

— Сможешь дойти?

Я моргнула, чувствуя, как кровь гулко стучит в ушах:

— Конечно. — Спрыгнула с массажного стола, игнорируя боль в плече и ребрах. Синяков будет полно.

— Если что-то нужно — звони, — сказал Лоусон.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Он коротко сжал мою ладонь. В этом простом движении было так много. Он просил держаться. Остаться с Холтом.

Но не я была той, кому было трудно держаться.

Холт провел меня через участок, и я уставилась в его спину. Не хотела ловить сочувственные взгляды. Взгляд тревоги. Или злости. Хотела, как и он, просто выключиться.

Но себе я этого не позволяла. Я уже проходила через ад и пережила. И теперь снова переживу. Я не отдам радости в жизни, даже если это поможет заглушить боль.

Холт открыл дверцу внедорожника и аккуратно усадил меня внутрь. Наклонился, чтобы пристегнуть ремень.

У меня перехватило дыхание. Он уже делал это раньше — когда мне самой еще было больно наклоняться.

Он обошел машину, не показывая на лице ни одной эмоции.

Мы ехали молча. Каждая секунда тишины натягивала мои нервы, как струну. Паника и «а что если» оплетали меня все туже и туже.

У дома я быстро расстегнула ремень и выбралась наружу до того, как он успел обойти машину.

— Я собирался помочь тебе.

— Мне не нужна твоя помощь.

Его брови сошлись:

— Давай зайдем, и ты приляжешь.

Его ладонь мягко коснулась моей спины, подталкивая вперед. Я ненавидела эту осторожность. Это отношение, будто я могу сломаться.

Я сглотнула и ускорила шаг, выскользнув из-под его руки. Нащупала ключи, пальцы задели сирену. Теперь я вряд ли когда-то выйду без нее.

Открыла дверь.

Шэдоу сразу оказалась рядом, лизнула руку и тихо заскулила.

Я погладила ее:

— Все в порядке.

Холт молча вошел следом и запер дверь.

Я прошла на кухню, достала «Тайленол» и налила воды.

— Насколько больно? — спросил он.

— Не ахти, но терпимо. Думаю, сон поможет. — Хотя шанс уснуть был близок к нулю.

Холт смотрел, пока я глотала таблетки.

Я с грохотом поставила стакан на стол:

— Перестань.

Он дернулся:

— Что перестать?

— Не делай так со мной.

Холт побледнел.

— Ты именно так себя вел после того, как меня подстрелили. Говорил правильные слова, но голос был мертвый. Держал за руку, но был за миллион километров. Не делай так. — Мой голос сорвался, страх вырвался наружу.

Он оказался рядом мгновенно, заключив меня в объятия:

— Я не отдаляюсь. Обещаю.

Пахло его привычной хвоей и пряностями.

— Отдаляешься.