Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

В лице Рен проступила печаль:

— Он говорит с вами?

Это мой Сверчок — ей нужно было понять, зачем. Ее эмпатия была такой глубокой, что она чувствовала даже к тем, кто причинил ей худшее.

— Ни слова. Ни нам, ни адвокату, — ответил Лоусон.

Скорее всего, мы так и не узнаем почему. Разве что отдельные куски. Иногда разум просто ломается. А Джо слишком долго жил под давлением и презрением в этом городе. То, что годовщина уже на носу, только подливало масла в огонь.

— Вторая новость?

— Попросить хочу.

— Говори.

После всего, что он для нас сделал, я бы не отказал ему ни в чем.

Раздался шелест бумаг:

— Позвонили из другого штата. Девушка, которая ходила с рюкзаком по горам, не вышла на связь с родителями. У них координаты, где она могла быть за последние сутки. Хотят, чтобы кто-то поискал. Место большое, родители места себе не находят.

— Одна?

Лоусон фыркнул:

— Даже не начинай. Поехала в поход после того, как бросила парня.

Безрассудно. В этих горах может случиться все, и без подготовки это смертельно опасно:

— Что от меня нужно?

— Район большой, нужно прочесать. У меня руки связаны, остальные с работы сорваться не могут. Можешь пойти с Нэшем?

Я невольно посмотрел на Рен. Меньше всего мне хотелось оставлять ее после последних событий:

— Не думаю…

— Он встретится с Нэшем на участке, — перебила она.

— Сверчок…

Она улыбнулась:

— Грей весь телефон мне оборвала. Я сказала, что встречусь с ней в городе за ланчем. Она не успокоится, пока не убедится, что я цела. — Рен поцеловала меня. — Езжай. Помоги этой девушке.

Голос Лоусона прорезал момент:

— Все равно скоро это будет твоя команда.

Брови Рен приподнялись:

— Твоя команда?

— Спасибо, что проболтался, — буркнул я.

— Ты ей не сказал?

— Сказал что? — в ее голосе зазвенела легкая обида. Она ненавидела, когда ее держат в неведении.

Я усмехнулся:

— Новая должность. Руководитель поисково-спасательной службы округа Харрисон.

Челюсть Рен слегка отвисла:

— Но твоя компания…

— Джек берет штурвал. Покупает мой пакет за шестьдесят процентов. Я останусь в стратегии и планировании, но не в операционке.

В ее взгляде мелькнула тень беспокойства:

— Но ты столько вложил. Вы же лидеры в отрасли.

— Следила за мной?

Она фыркнула:

— Гуглить в минуту слабости — не суперспособность.

Я наклонился и поцеловал ее, утонув в ее вкусе:

— Люблю тебя. — Моя ладонь скользнула под ее волосы, сжала затылок. — Я горжусь тем, что построил. Но так много этого стремления быть лучшим было потому, что я бежал. От воспоминаний. От демонов. Мне это больше не нужно. Не хочу. Мне нужна жизнь здесь. С тобой. С семьей.

— Холт…

— Люблю тебя, Рен. Хочу эту жизнь с тобой. И это значит — проживать ее каждый день. А не носиться по всему миру при каждом звонке.

Она вгляделась в мое лицо:

— Ты уверен?

— Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Губы Рен растянулись в широкой улыбке, и она радостно взвизгнула, бросившись ко мне на шею. Я понял, что это движение причинило ей боль, когда она поморщилась.

— Осторожнее, Сверчок.

Лоусон прокашлялся:

— Эй, ребята. Люблю вас обоих, но мне совсем не обязательно слушать ваши нежности по телефону.

Щеки Рен вспыхнули:

— Прости.

— Да пошел ты, Лоусон.

Он усмехнулся:

— Нэш уже выехал к тебе. С ним отец — будет вести связь из внедорожника.

Я покачал головой:

— Ты был так уверен, что я соглашусь?

— Я знаю своего брата, — ответил Лоусон. — Ты всегда помогаешь, когда мы в тебе нуждаемся.

В груди жгло, пока Рен еще сильнее прижималась ко мне.

— И я тебя люблю, Лоусон.

Слова едва протиснулись сквозь сжатое горло. Эмоции навалились всей тяжестью — лавиной благодарности за этот второй шанс. За семью. За Рен. За жизнь, которая всегда была моей.

38

Рен

— Выглядишь как боец после ринга, Малышка Уильямс, — произнес Нэш, выбираясь из своего внедорожника, а за ним и Нейтан.

Холт бросил на него предупреждающий взгляд:

— Нэш…

Тот лишь закатил глаза:

— Я всего лишь говорю, что наша девочка — настоящая крутая. И все.

Я пересекла подъездную дорожку и обняла его.

— Спасибо, Нэш-Бэш.

Улыбка на его лице стала теплее, искреннее:

— Давненько я от тебя этого не слышал.

Слишком давно.

— В последнее время я снова начинаю чувствовать себя собой.

Нэш ласково потрепал меня по волосам:

— Не могу придумать новостей получше.

Нейтан внимательно оглядел мое лицо, губы его сжались.

Я отпустила Нэша и обняла Нейтана:

— Со мной все в порядке. Честно.

— Не похоже. Может, тебе подняться в дом? Керри сегодня присмотрит за тобой. Отдохнешь, и…

Я встала на носки и чмокнула его в щеку:

— Все хорошо. Мне нужно прибраться в доме, а потом я встречаюсь с Грей на обед.

Нейтан нахмурился:

— Ты уверена?

Я похлопала его по груди:

— Уверена.

Когда я повернулась, на лице Холта была нежная улыбка. Я подошла к нему и обняла за талию:

— Что это у тебя за взгляд?

Он откинул волосы с моего лица:

— Рад, что они были рядом с тобой.

Сердце сжалось. Это была горькая правда: если бы Холт не уехал, я, возможно, никогда не стала бы так близка с его семьей. Это произошло лишь потому, что я была почти совсем одна. Потому что Холта рядом не было. Но жизнь редко бывает простой и никогда — идеальной. Она, как и земля вокруг нас, полна острых краев и неровностей. Но именно эти несовершенства делают ее по-настоящему красивой.

Я обвила рукой шею Холта, притянув его к себе:

— Я люблю тебя.

— Сегодня я точно заработаю двадцать.

Я фыркнула:

— Самоуверенный, да?

— Уверенный. Это разные вещи. — Он наклонился и легко коснулся моих губ. — Люблю тебя всегда.

Эти слова окутали меня, как самая сладкая музыка, которую я никогда не устану слышать.

— Ладно, уговорил. Пусть будет двадцать.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня еще раз.

Нэш издал преувеличенный звук отвращения:

— Серьезно? Она мне как сестра, и я точно не хочу наблюдать, как вы целуетесь.

Нейтан быстро ткнул Нэша локтем в бок, отчего тот согнулся, кашляя.

— Казалось бы, ты примешь мою сторону, папа.

Нейтан усмехнулся, улыбка у него была почти такая же, как у сына:

— Ничто не радует меня больше, чем видеть вас двоих там, где вам и положено быть.

Эти слова согрели душу. Хартли всегда принимали меня как свою. Но теперь, когда я открылась Холту