Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

Я смотрю на их лица. На взрослеющего сына, готового к компромиссу, и маленькую дочь, жаждущую чуда. Смотрю на маму, которая уже готова одобрить ожидание. И понимаю — нет. Я не хочу ждать. Я хочу дать себе и им этот новый старт именно сейчас. Прямо сейчас.

— Решено, — говорю я твердо. — Возьмем кредит. Основную сумму внесем от продажи старой, остальное постепенно. Я возьму ещё одну группу на курсах. Я справлюсь. Мы справимся. Немного сократим наши расходы, уберем чье-то ежедневное мороженое, — кошусь на Киру, которая тут же отводит взгляд в сторону, но при этом улыбается, потом на маму с гордостью в глазах, на Сашу. Мы справимся.

— Кристина, ты уверена? — все же немного беспокоится мама.

— Абсолютно, — улыбаюсь я. — Наступило время перемен, мам. Пора жить так, как хотим именно мы.

— Ура! — взвизгивает Кира, подпрыгивая на месте. — Мы купили новую жизнь!

Её восторженный крик подхватывает эхо в пустой квартире, и мы все не можем сдержать смех. Мы стоим в центре нашей будущей гостиной, в лучах сияющего солнца, и смеемся. Смеемся от счастья, от облегчения, от предвкушения чего-то по-настоящему хорошего.

Глава 50

Максим

Я иду по давно заученной тропинке из брусчатки. Три шага и впереди будет небольшая выбоина, в которую постоянно проваливался каблук Кристины, после чего она хватала меня за рукав с громким визгом.

Раз. Два. Три.

Останавливаюсь, но меня окутывает давящая ночная тишина. Вокруг ни единой живой души. И рядом больше нет ее. Еще три шага, и она засмеялась бы над своей оплошностью.

Поднимаю голову вверх. В чужих окнах практически не горит свет. Зато он есть в той квартире, куда я собираюсь зайти, несмотря на то, что дорога туда мне давно закрыта, но я должен вернуться. Должен объясниться, потому что у меня нет больше пристанища. Мне некуда идти.

Она ушла и унесла с собой все. Абсолютно все, до последней капли. Ей даже каким-то образом удалось добиться запрета на общение с детьми. С моими, черт возьми, детьми. Еще и Лера… сука! Бросила меня и умотала в неизвестном направлении.

Начинаю злиться. Сжимаю руки в кулаки, но не даю эмоциям выйти наружу. Кристина — мой последний шанс. Я знаю ее. Знаю, что если буду молить ее простить, то она сдастся. Простит. Как минимум позволит остаться и не прогонит, а мне этого пока достаточно, чтобы снова встать на ноги. Обрести уверенность в себе.

Поднимаюсь на знакомый этаж. Связка ключей звенит в руках, пока я ищу нужный.

— Вот так, — сжимаю в пальцах холодный металл.

Ключ входит в замок с привычным, успокаивающим щелчком. Наконец-то. Этому кошмару сегодня придет конец. Я извинюсь, если надо будет, то встану на колени. А потом закроюсь здесь, в нашей квартире, от всего этого мира. Высплюсь. Приду в себя. А потом... потом верну ее окончательно. Буду каждый день молить о прощении. Она же добрая, понимающая. Она меня поймет. Все ошибаются и я не исключение.

Я проворачиваю ключ. Но вместо знакомого мягкого поддавания, возникает тупое, упрямое сопротивление. Пробую снова. Сильнее. Не поддаётся. Что за чёрт?

В голове проносятся картинки. Она сменила замки. Из-за своей истерики. Психанула. Решила показать характер после того, как получила на руки решение суда. Ну ничего, постою под дверью, позову. Она же не сможет долго сопротивляться.

Только заношу кулак над дверью, чтобы постучать, как дверь внезапно распахивается сама. На пороге стоит незнакомый мужик. Здоровенный, в майке, с накачанными плечами и бычьей шеей. Первая мысль молниеносная, ядовитая: "Нашла себе нового хахаля. Быстро она".

Язык сам поворачивается для колкости, руки сжимаются в кулаки. Но инстинкт шепчет: “Не лезь. Он тебя сломает”. И эта мысль даже сейчас, на самом дне, она горько обжигает.

— Ты кто? — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал грубо, а не испуганно.

Мужик смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд холодный, оценивающий. Он смотрит на меня как на мусор.

— К тебе такой же вопрос. Ты чё в моём замке ковыряешься?

— В твоём? — я фыркаю, но внутри всё сжимается. — Это моя квартира.

— Лева, кто там? — из глубины квартиры доносится женский голос. Из-за спины мужика выглядывает молодая девушка, с любопытством поглядывая в мою сторону.

— Ты его знаешь? — мужик не отводит от меня глаз.

— Нет, — чётко отвечает она, и он задвигает её обратно, за свою широкую спину, словно оберегая. Защищая. — Дорогой, закрой дверь, мне дует, — слышится её голос. — Боюсь, наш ребёнок может простыть.

И тут до меня доносится другой звук. Тонкий, пронзительный. Детский плач. Плач новорожденного.

Всё внутри обрывается. Кажется, земля уходит из-под ног. Ребёнок. Их ребёнок. В этой квартире, где я когда-то мечтал о детском смехе с Кристиной... Теперь здесь плачет чужой ребёнок.

Это все могло быть у меня. Семья. Уют. Жена, которая беспокоится о наших детях. Я мог быть идеальным мужем. Прекрасным отцом. А я... я всё просрал. В погоне за какими-то призраками, за дешёвым адреналином, за самоутверждением, за чертовым желанием обладать молодым телом.

Я вижу, как пальцы незнакомца сжимаются на ручке двери. Его взгляд становится ещё опаснее.

— Так кто ты, а? — он рычит уже откровенно зло. — Быстро объясняйся, а то вызову полицию и будешь говорить в участке.

— Я... я пришёл к Кристине, — выдавливаю я, чувствуя, как горит лицо.

— Такие тут не живут.

— А где она? — мой голос звучит уже почти как мольба.

— Мне почём знать? Твоя ж знакомая.

— Она моя жена! — взрываюсь я. — Бывшая, — добавляю чуть тише.

Мужик усмехается коротко, презрительно.

— Тем более. Раз не знаешь, куда она свалила, значит, она не посчитала нужным тебе сказать. Квартира продана. Мы новые хозяева. Так что не таскайся сюда. Понял?

Он произносит это последнее слово с такой силой, что я невольно отшатываюсь.

Продана. Она продала квартиру. Нашу квартиру. Избавилась от всего, что связывало её со мной. Так окончательно и бесповоротно. Даже новый адрес не оставила.

Мужик смотрит на моё помертвевшее лицо, и в его глазах мелькает что-то вроде понимания. Но не жалости.

— Иди лечись, мужик, — бросает он уже скорее с отвращением. — От тебя же за версту разит... всем подряд. Не