Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

— Решить? — я отшатываюсь от него, как от гадюки. Злость, густая и чёрная, закипает в жилах. — Что решить, Максим? Какую из своих болезней ты сначала будешь лечить? Или кому из своих детей сначала заплатишь? Или, может, решим, какая из твоих баб главная?

Он пытается что-то сказать, оправдаться, но я его не слышу. Не хочу слышать. В ушах звон от собственной ярости.

Внезапный стук в дверь. Резкий, нетерпеливый. Он заставляет вздрогнуть. Это не может быть Кристина. Она бы не пришла. Не стала бы опускаться до его уровня или пытаться как-то ему насолить еще больше.

Мы замираем. Он смотрит на меня с вопросом, я пожимаю плечами. Кому что нужно в такую рань?

Открываю. На пороге стоит женщина. Молодая, холеная. Дорогое пальто, ухоженные руки. И небольшой, но уже заметный живот, обтянутый тонкой тканью платья и слегка прикрытый дорогой кожаной курткой.

— Вы к кому? — цежу я сквозь зубы.

Она смотрит на меня свысока, оценивающе.

— Максим здесь живёт? — голос натренированный, уверенный. — Он дал мне этот адрес, когда мы с ним виделись в прошлый раз.

У меня перехватывает дыхание. Оборачиваюсь. Он стоит посреди комнаты, белый, как полотно.

— Максим? — зову я, и мой голос острый, как лезвие. — К нам гостья. Точнее, к тебе. И почему-то она пришла по моему адресу.

Он выходит в подъезд, и я следую за ним, не понимая, что происходит.

Они смотрят друг на друга. Он с паникой, она с холодным любопытством.

— Кто это, Максим? — спрашиваю я, хотя уже всё поняла.

— Не знаю, — он бормочет, отводя глаза. — Первый раз вижу.

— Ах, первый раз? — возмущается девушка, и её голос теряет лоск. — Вы, наверное, Кристина? — спрашивает она, глядя на меня. — Жена этого похотливого кобеля.

— Увы, но вы ошиблись. Кристина — это его жена. Я — Валерия. Любовница. Полная идиотка, которая ему верила. Выбирайте какой из моих статусов вам больше по душе.

— Валерия? Любовница? — его идеальные брови взмывают вверх.

— Верно, та которая верила в его “неизмеримую” любовь. Только, по всей видимости, у него ее так много, что хватает на всех.

— Валерия…, — она словно пробует мое имя на вкус. — Интересно, но допустим. Максим, ты же не будешь отпираться от того, что ребёнок в моем животе твой? — она с силой вталкивает ему в руки какую-то бумажку. — И это тоже твоё, — следует вторая.

Он смотрит на бумаги, и его лицо становится землистым. У него в руках тест на беременность с двумя полосками и... заключение из кожно-венерологического диспансера. С тем же диагнозом, что и у меня.

Я издаю короткий, хриплый звук, похожий на смех.

— Поздравляю, — говорю я ей.

Она смотрит на меня с недоумением.

— С чем?

— С тем, что у нашего общего кобеля будет ещё один ребёнок! — выпаливаю я, и, кажется, сейчас задохнусь от собственной наивности. — Может, нам уже пора собрать клуб брошенных и больных?

— Ещё один? — она моргает, явно не понимая, о чем я говорю.

— Ещё один, — киваю я. — Если конкретно, то ваш будет четвертым. И я бы вам посоветовала запастись хорошим объёмом антигистаминных. Наш Максимушка же только такое может передавать в качестве наследства.

Я разворачиваюсь, хватаю чемодан, его вещи в мусорном мешке и с силой вышвыриваю в подъезд. Вещи с грохотом разлетаются по грязному полу. Переваливаются через перила, летят вниз, но мне плевать. Плевать на все его фирменные рубашки, брендовые кофты. Все это было ложью, и я даже не удивлюсь, что именно эта женщина с дорогим маникюром покупала ему все это.

— Убирайся к чёрту! — кричу я ему в лицо и захлопываю дверь перед его носом.

Слышу, как та девушка за дверью, кажется, пришла в себя.

— Четвёртый? — её голос дрожит от ярости. И тут же слышится резкий, хлёсткий звук, похожий на пощечину. — Мерзавец!

Я подбегаю к балкону, распахиваю окно. Холодный воздух бьет в лицо. Максим уже внизу. Сидит на корточках в грязи, рядом его разбросанные вещи, вывалившиеся из порванного чемодана. А та женщина уже садится в дорогой внедорожник. Он вскакивает, бежит к ней, хватает за руку. Видно, что она при деньгах. Что она его последняя надежда.

— Послушай, я всё объясню! — орёт он, но она резко дергается, и отталкивает его.

— Ты же меня впервые видишь! — шипит она, отталкивая его своей изящной ногой в туфлях на шпильке.

— Нет! Прости, я просто растерялся. Не думал, что ты приедешь и… Милая, ну же! Не сердись на меня! — чуть ли не умоляет ее некогда уверенный в себе мужчина, но поскальзывается и падает в лужу. Она захлопывает дверь, заводит двигатель и уезжает с визгом шин, выкрикивая в окно:

— Не пытайся даже меня найти, урод!

Я вижу, как он сидит в грязи. Его плечи содрогаются. Кажется, он плачет. Но мне плевать. Абсолютно.

Он поднимает голову. Его взгляд встречается с моим. Глаза заплывшие, полные отчаяния.

— Лера! — кричит он, и его голос срывается. — Прости! Давай попробуем еще раз! Я всё исправлю!

Но я уже не верю. Ни одному его слову. Я просто захлопываю балконную дверь, отгораживаясь от этого зрелища. От него.

Он не отстанет. У него не осталось никого. Никого, кроме меня. И моего сына. И он будет ползать, умолять, угрожать.

Поэтому я выбираю самый глупый, самый отчаянный способ. Я сбегаю. Хватаю сына, собираю наши вещи. Дожидаюсь, когда он уйдет, и мы мчимся к сестре. К Кате.

Сердце разрывается. Глупое, наивное сердце, которое всё ещё ноет по тому подлецу, что сидел в грязи. Но разум кричит громче. Кричит, что это единственный выход. Сбежать. Спрятаться. Начать всё с чистого листа. Без него.

Глава 48

Кристина

Спустя месяц после развода, воздух в кабинете пульмонолога уже не кажется мне таким стерильным и пугающим. Теперь он пахнет надеждой. Саша сидит на кушетке, спокойно дыша через небулайзер.

Его лицо больше не бледное, щеки порозовели. Приступов практически нет. Тот самый, усовершенствованный и новый курс лечения, который предложил Артём Сергеевич, действительно помогает. И что немаловажно, он бесплатный для нас,